Алхимия убийства
Шрифт:
Он не покупает билет, а подходит к большой группе людей, собравшейся у воздушного шара. Шар привязан рядом с главным шатром. В подвесной корзине могут поместиться четыре человека. Я знаю, что такое аэростат и воздушный шар, потому что однажды уже летала во время ярмарки в Питсбурге, вскоре после того как стала работать репортером в газете.
Мы поднялись на высоту с километр, ветром нас отнесло на несколько миль от города, и мы приземлились на кукурузном поле. Корзину раскачивало, и я очень боялась, но никогда не забуду захватывающих впечатлений. Я была уверена, что мой редактор похвалит меня за смелый поступок,
Цирковой воздушный шар «привязной» — к его гондоле привязаны веревки, и он не поднимется выше пятнадцати метров над землей. Из разговоров вокруг меня я узнаю, что к гондоле подвешена трапеция, на которой артисты будут исполнять смертельные номера, чтобы завлечь публику на основное, еще более интересное представление в самом цирке.
Сегодня выступают «Летающие Ломбардос», брат и сестра из Италии. Зазывала в красном гофрированном сюртуке, в соответствующем ему по цвету цилиндре и с черной бородой, стоя на платформе рядом с шаром, расхваливает мастерство и смелость молодых воздушных акробатов.
Над городом висят темные облака, нагнетая и без того напряженную атмосферу. Жюлю понравилось бы зрелище. Герои большинства его книг — воздухоплаватели, мужественные люди, преодолевшие на воздушных шарах силу земного притяжения и летающие как птицы.
Бесстрашный цирковой дуэт выходит на платформу-сцену, и зрители встречают их бурной овацией. Они, конечно, красивая пара, примерно моего возраста, рыжеволосые, загорелые с бледно-зелеными глазами. Мне кажется, они не просто брат и сестра, а двойняшки. Брат мог бы вполне сойти за сестру, будь у него длинные волосы и повыше грудь.
Когда шар взмывает вверх, артисты кланяются публике и прыгают с платформы на веревочные лестницы, подвешенные под корзиной. У этих молодых смельчаков стальные нервы. Раскачиваясь на лестницах, они перепрыгивают с одной на другую. Молодой человек, повиснув вниз головой на лестнице, ловит сестру на лету, когда она, как обезьяна, прыгает со своей лестницы. Мы замираем в ужасе, когда она выскальзывает из его рук, и вздыхаем с облегчением, после того как она хватается за нижнюю перекладину лестницы. Что и говорить, номер исполнен превосходно.
В толпе я замечаю доктора Дюбуа. Его лицо горит от волнения, но причина волнения, как кажется, не в том, что он потрясен опасным трюком. Он явно по уши влюблен в циркачку.
После окончания воздушного представления наш добрый доктор идет по бульвару Клиши, а я следую за ним на безопасном расстоянии.
Наступает вечер, и люди идут с работы: кто прямиком домой, а кто в расположенные на бульваре кафе, чтобы пропустить стаканчик вина. Доктор Дюбуа предпочитает последнее и входит в кафе «Дохлая крыса». Я сажусь на скамейку поблизости, не представляя, что делать дальше.
Вход находится под охраной полнотелой женщины, восседающей на высоком стуле позади стойки бара. Ей за пятьдесят, и тучные формы туго затянуты ремнями и корсетами. Кажется, что она знает каждого входящего, в том числе и доктора. Мне нужно найти способ пройти мимо нее, но так, чтобы меня не заметил доктор Дюбуа. Я слышу, как кто-то называет ее Лаура, и становлюсь в очередь за женщиной, которая, как и другие, хочет войти непосредственно
33
По случайному совпадению это описание кафе «Дохлая крыса» почти такое же, как у Эмиля Золя в его романе о парижской театральной жизни «Нана», вышедшем в свет в 1880 г. В книге, по-видимому, дается описание того самого кафе, только оно названо «У Лауры». Мы не знаем, чем заканчивается аналогичный эпизод в дневниках Нелли. Вероятно, они оба посещали кафе, когда там была Лаура. — Примеч. ред.
В какую историю я угодила? Чтобы войти, я должна поцеловать эту женщину в губы! Ни за что на свете! Мои сетования на судьбу прерывает стоящая передо мной молодая женщина. Повернувшись ко мне, она спрашивает:
— Как тебе эти старые клячи?
У нее простецкий вид — больше, чем на продавщицу, не тянет.
Улыбнувшись, я бормочу что-то невнятное. Меня больше волнует, как избежать поцелуев с женщиной.
Кивнув на зал, она продолжает:
— Я пришла поесть и подзаработать несколько франков. Я не из тех, кого можно уговорить, ты понимаешь, о чем я, но эти старые клуши любят пофлиртовать с молоденькими. Все-таки это лучше, чем дергать черта за хвост.
Дергать черта за хвост — значит «кое-как перебиваться».
— Часто сюда приходишь? — спрашивает она.
— Я здесь первый раз.
— Ну что ж, я тебе кое-что покажу.
— Спасибо. Меня зовут Нелли.
— Розина.
Розина целует привратницу Лауру, а я ограничиваюсь кивком и прохожу мимо. Лаура не возражает. Девушка, стоящая за мной, охотно целует ее.
Я замечаю доктора Дюбуа — он подходит к столику, за которым уже сидят двое. Один из них встает, чтобы поприветствовать доктора, — это верзила, поджидавший меня у моего дома, и за кем я шла от больницы. Здоровяк целует доктора Дюбуа в губы! Долгим настоящим поцелуем. Бог мой, они содомиты!
Я не читала труд Крафт-Эбинга, упоминавшийся Жюлем, но слышала разговоры о нем, и я не девочка. Я знаю, что между мужчинами бывает связь — то, что медики называют «сексуальным извращением», а в исследовании немецкого ученого для этого используется новый термин — «гомосексуализм». Законами почти везде запрещаются такие сношения. Во многих странах они караются смертной казнью. Но это богемный Монмартр, где все можно.
Третий посетитель за столиком доктора Дюбуа — женщина. Она не встает. Я не вижу ее лица и не могу судить о ее возрасте, потому что она сидит ко мне спиной, но доктор также целует ее в губы, когда садится.
За другим столиком сидит молодой человек с короткими вьющимися волосами в компании женщин среднего возраста. Они самозабвенно исполняют любое его желание. При дальнейших наблюдениях замечаю, что когда молодой человек смеется, у него вздымается грудь. Это женщина! «Бостонский марьяж» — так ребята в редакции говорят о связях между женщинами.
Когда моя новая подружка ведет меня к столику, Дюбуа, верзила и женщина встают и уходят вверх по лестнице.
36