Алхимик
Шрифт:
— Доктор Кроу, в данный момент в палате интенсивной терапии больницы «Юниверсити-Колледж» лежит беременная женщина. Она страдает от непонятного вирусного заболевания, усугубленного зудом типа псориаза, и ее состояние все ухудшается. Чтобы справиться с проблемой бесплодия, она принимала «Матернокс» — из той же самой подозрительной партии. Хорошо было бы убедиться, что у нее родится здоровый ребенок, не так ли? Если ее состояние не улучшится, медики планируют на будущей неделе сделать ей кесарево сечение. Я буду в больнице.
Прежде чем ответить, он сделал паузу в несколько секунд.
— У меня остались
Зандра выключила диктофон и встала.
— Будем надеяться, что они и останутся столь же приятными. «Темз-Уолли газетт» вы можете сломать угрозами, но вот с Флит-стрит у вас ничего не получится.
Развернувшись, она вышла из кабинета. Кроу немедленно нажал клавишу интеркома.
— Сэр?
Наклонившись, Кроу обратился к секретарю тихим шепотом, хотя подслушать его никто не мог.
— Мне нужна отпечатанная фотография этой молодой особы. Только лицо.
— Я могу получить его из видеосъемки службы безопасности в вестибюле. Отпечатать?
— Это было бы прекрасно.
35
Часы на экране сообщили Биллу Ганну, что уже 4:32 пополудни. Он поднес к губам чашку кофе и, дунув, отогнал клубы пара; он уже потерял представление, сколько чашек кофе он выпил с того момента, как явился в свой кабинет в 6:50 утра — хотя покинул его за три часа до того. Он на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы смягчить пульсирующую головную боль, затем внимательно просмотрел сообщение, которое только что появилось на экране компьютера.
Те тридцать четыре часа, что прошли после смерти Джейка Силса, были сплошным кошмаром, и он был не в том настроении, чтобы получить еще одну взбучку от Кроу. Про себя Ганн вынужден был признать, что в данном случае исполнительный директор был прав. Правда, что его отвлекла Никки, да и сейчас, в этот момент она снова его отвлекала, потому что перед глазами возник ее образ с длинными рыжеватыми волосами, упавшими на одну из обнаженных грудей, и, несмотря на его усталость, несмотря на то, что, наконец рано утром добравшись домой, он не меньше часа занимался с ней любовью, он снова почувствовал острое сексуальное возбуждение.
Тем не менее он вышел на линию Кроу, поднял трубку и почти сразу же был вознагражден раздраженным «Да?».
— Я выяснил, как эта Уоллертон получила информацию о «Матерноксе», сэр.
Наступила пауза, тогда Ганн, не дождавшись ответа, неловко продолжил:
— Информация поступила к ней от сотрудника из Рединга, которого зовут Уолтер Хоггин. От того самого, который в Лаборатории генетических исследований Баннермана был старшим техником-лаборантом и которого перевели на наш завод в Рединге. Там он поставлен в отдел проверки качества.
— Человек со стороны? И вы позволили ему заняться непосредственно проверкой качества?
Ганн отвел трубку подальше от уха, потому что голос исполнительного директора поднялся едва ли не до вопля:
— Вы что, совсем лишились здравого смысла, майор Ганн?
Начальник службы безопасности не любил, когда на него нападали без всяких оснований, но в то же самое время он хотел избежать конфронтации. Он прибегнул к проверенной временем уловке, подставив другую фигуру:
— Боюсь, что это было указание
— Этот человек лжет.
— Не думаю, сэр. Он утверждает, что его просила дать сведения доктор Линда Фармер, наш руководитель отдела медицинской информации и связи с общественностью. Мы проверили ее, и выяснилось, что она не отдавала таких распоряжений. Я просмотрел данные о ее разговорах. Она говорила правду — из ее офиса никто не связывался с мистером Хоггином. Но когда мы просмотрели перечень входящихзвонков в Рединг, то обнаружили два звонка мистеру Хоггину с мобильного телефона, зарегистрированного на имя «Темз-Уолли газетт». А секретарша записала оба звонка как поступившие от доктора Фармер. — В ходе разговора Ганн просматривал отчет. — Я делаю вывод, что эта репортерша обманула мистера Хоггина — пару недель назад она встречалась с доктором Фармер, так что она могла знать ее голос и кое-что о ней самой.
Кроу слегка успокоился, и теперь тон его голоса был полон тихой ярости.
— Хоггин — выживший из ума старый дурак. Сэр Нейл хотел куда-нибудь его устроить, чтобы успокоить дочку Баннермана, но я был категорически против.
— Похоже, вы были правы, сэр, — елейно сказал Ганн.
После нескольких секунд молчания Кроу коротко бросил:
— Я думаю, вам лучше зайти ко мне в кабинет.
36
После встречи с Винсентом Кроу Зандра Уоллертон приняла на свой мобильник звонок из редакции, ей сообщили, что Зандре предстоит взять интервью о проблемах токсического загрязнения у секретарши лондонского отделения Национального союза фермеров.
После семи часов она наконец покинула город и попала в огромную пробку на Вестуэй. Белый редакционный «форд-фиеста» был совсем новенький — всего двести тридцать восемь миль на спидометре. Она опустила окно и вдохнула сырой туманный воздух, но тут же быстро закрыла его, спасаясь от выхлопов дизельного топлива промчавшегося рядом грузовика.
Она включила радио.
Часы на приборной панели показывали без двадцати двух восемь, и Зандра стала не на шутку беспокоиться. Пробка не рассасывалась, а сегодня вечером она договорилась о встрече с Тони Истоном, с тем самымТони Истоном, у которого на «Радио Беркшира» была своя передача о последних событиях. Они встречались в понедельник днем и беседовали о токсических загрязнениях, а на следующее утро он позвонил ей в офис и спросил, не может ли увидеть ее. Он был популярен и успешен и, подумала она, неподдельно обаятелен.
Ему было тридцать с небольшим, по-настоящему взрослый человек, и ее это волновало. Он пригласил ее пообедать в тайском ресторане — и она даже купила новое платье, черное трикотажное, которое плотно облегало тело, и выглядела она в нем просто замечательно.
В восемь он должен подъехать к ее квартире, а она никак не может связаться с ним и дать знать, что опоздает — точнее, сильно опоздает. Вот черт!Будет ли он ждать, если поднимется, а из-за двери никто не ответит? Нет, конечно же нет. Он подумает: «Идиотка! Она кинула меня!»