Алхимик с боевым дипломом
Шрифт:
Буря возмущения была ему ответом. Одиннадцать человек и пять магов азартно бранились четверть часа, когда все аргументы были предъявлены трижды, министр завершил дискуссию зычным окриком:
— Господа! Никто не мешает вам бороться с угрозой по-своему, все текущие распоряжения и циркуляры остаются в силе. Проектом «Город Короля» будет заниматься независимая группа. В вашу задачу входит сигнализировать ей о возможном начале подготовки ритуала и в этом (только в этом!) случае не проявлять инициативы.
— А как же Аранген? — спросил кто-то с места.
— В Арангене проводится войсковая операция. Даже если
Желающих спорить с министром не оказалось, обсуждение сместилось в сторону практических вопросов. Региональным координаторам НЗАМИПС предписали увеличить количество постов инструментального контроля и усилить магическое слежение за безлюдной местностью, жандармерии и кантональной полиции — установить негласный надзор за передвижением магов выше шестого уровня, могущих оказаться жертвами ритуала, и предельно жестко реагировать на исчезновение черных. Главный цензор торжественно обязался отслеживать попытки «удачных предсказаний», а также авторов, явно подготавливающих почву под последствия запрещенного волшебства.
Использовать собранный компромат Саталу так и не удалось — после трех часов дебатов даже черные потеряли привычный задор, и поддерживать его мстительное настроение не желали. Но уйти, не сказав последнего слова, он просто не мог:
— Так вот чему вы собираетесь учить моего некроманта, уважаемый! Я разгадал ваш маневр, вы решили из черных в белые переписаться. У меня даже штатный эмпат не умеет так мозги парить!
Чтобы черный сделал что-то и не похвалился? Не может такого быть! Ларкес конвульсивно поморщился, став похожим на себя прежнего.
— Да я эту речь неделю репетировал! С преподавателем актерского ремесла, между прочим. Это вам не проклятьями швыряться, молодой человек, учитесь серьезно подходить к делу.
От огорчения Сатал даже не обиделся, ему почему-то захотелось выпить чаю (зеленого, без молока и сахара). А что сделаешь? Даже настоящему боевому магу, крутому и черному, иногда надоедает собачиться со всеми подряд и хочется понимания, которое в кругу коллег, по определению, не достижимо. Поэтому самый молодой координатор Ингерники решительно выкинул из головы мелкого колдуна, выбившегося в начальство, и с чистым сердцем отправился домой, туда, где подчиненные его уважают, а в тюремной камере все еще содержится один живой Искусник, который чего-то недоговаривает.
Глава 16
Гилад попал в перечень морских портов по чистому недоразумению — глубоководных бухт в этой части арангенского побережья не было. Около пирсов теснились потрепанные рыболовецкие шхуны, а большие океанские пароходы, с ветровыми башнями и дымящими трубами, останавливались в добром километре от берега, передоверяя груз и пассажиров вертким портовым буксирам. Для главного арангенского бизнеса — торговли зерном — город интереса не представлял и жил исключительно дарами моря, но и они последнее время шли не очень. Рыбаки и горожане, в жизни которых ничего не менялось со времен Реформации, начинали испытывать смутное беспокойство и оглядываться по сторонам.
На причале группа неместного вида грузчиков сортировала развалы ящиков, тюков и бочек, доставленных последним пароходом, задержавшимся на траверзе Гилада аж
Вниз по улице с басовитым урчанием катила удивительная конструкция из двух колес, двух всадников, огромного количества кульков и гигантского чемодана. Средство передвижения под грузом угадывалось едва-едва, против ожидания, с пирса оно не сорвалось, плавно завернуло на пристань и остановилось рядом со скарбом кладоискателей. Умелому водителю было немногим за двадцать, и выглядел он так, словно не мотался по пыльным дорогам, а только что покинул круизный пароход. Зато прибежавший следом пес от грязи и репьев казался толще себя вдвое.
— Держи руль, запасливый ты наш! — буркнул юноша, выбираясь из-под кучи поклажи.
Пассажир покрепче уперся ногами, удерживая перегруженный агрегат в равновесии.
Черные были на восточном побережье редкостью (особенно — последние десять лет), но всем рыбакам почудилось в новоприбывших что-то смутно знакомое и тревожное. Портовый люд стал откладывать свои дела и присматриваться к происходящему.
Меж тем приезжие решили вступить в общение. Грузчиками руководил патлатый молодой человек, едва ли старше водителя удивительного транспортного средства. Странных путешественников он заметил, но особого внимания на них не обратил.
— Здравствуйте, уважаемый, — окликнул его голос, один тон которого заставлял прибавить в конце сакраментальное «что б ты издох».
Патлатый, с удивлением, оглянулся. Не то, чтобы к нему раньше так не обращались, просто общение студентов-археологов во время полевой практики отличалось от общепринятого даже сильнее, чем холщевые штаны (которые практикант успел изгваздать, вообще ничем не занимаясь) от цивильных брюк (стрелочку на которых гость сумел сохранить, весь день находясь в дороге). После двух недель вольной жизни цивилизация настолько выветривалась из немытых голов, что слово «мистер» начинало вызывать гомерический смех, а сейчас перед студентом был человек, не только не осознающей всей крутости небеленого полотна, но и посматривавший на обладателя расписанной философскими цитатами фуфайки с явным состраданием, как на душевнобольного. Появление этого типа требовало немедленной реакции.
— Где находится штаб шестой партии?
— А где плюнете!
Щеголеватый мотоциклист окинул зубоскала проницательным взглядом и снисходительно поинтересовался:
— А из старших тут кто-нибудь есть?
Улыбка шутника стала натянутой. Он явно пытался выдумать достойный ответ, положение спас один из грузчиков, сразу распознавший черного и понимавший, какими проблемами грозит начинающаяся перепалка.
— Они в «Пьяной камбале» остановились, это вверх и около пекарни — направо. А если вам начальство нужно, то мистера Баррая спросите.