Алгоритм смерти
Шрифт:
В голове у Фила прояснилось. Он схватил с консоли красный телефон, напрямую связываясь с центральным управлением полиции штата, минуя местную деревенщину. Набирать номер не потребовалось; как только Фил снял трубку, ему тотчас же ответил дежурный:
— Экстренная служба полиции. «Америка», что у вас там случилось?
Фил уже полностью совладал с собой.
— У нас в торговом центре стрельба. Насколько я могу судить, боевиков двое — нет, трое, во всех главных пассажах. Я не могу рассмотреть, кто они, но у нас массовая паника. Мне срочно нужна помощь. Кто-то даже
— А может быть, это просто учебная тревога? Или у вас снимают кино?..
— Нет, нет, все происходит по-настоящему, черт побери, люди падают, течет кровь… — В голосе Фила зазвучали истеричные нотки.
Дежурный понял, что дело серьезное, а может быть, трубку взял другой полицейский, более опытный.
— Оставайтесь у себя в диспетчерской, — сказал он. — Мы немедленно направляем к вам людей. Нам нужно, чтобы вы наблюдали за мониторами. Вы меня слышите?
— Я вас слышу, — подтвердил Фил.
У него за плечами было добрых пятнадцать лет службы в полиции Сент-Пола, и ему уже приходилось бывать в чрезвычайных ситуациях. Несколько успокоившись, он повернулся к своему заместителю.
— Предупреди всех наших людей, чтобы безоружные не пытались задержать преступников. Их просто перестреляют. Господи, у нас нет оружия, у нас…
— Фил, я связался с отделением полиции штата в Индиан-Фолс, они направляют сюда патрульные машины, люди звонят по 911, к нам со всех сторон спешат полицейские.
— Это самая настоящая задница, — пробормотал Фил.
И тут же, со спокойствием настоящего профессионала, столкнувшегося с критической ситуацией, он взял наушники с микрофоном, надел их, подключился к консоли и обратился к своим людям, рассеянным по всему комплексу:
— Вызываю всех. У нас ситуация «десять тридцать два», вооруженный человек, возможно, не один. Повторяю, «десять тридцать два», вооруженный человек, возможно, не один, была стрельба. Ни в коем случае не пытайтесь задержать вооруженных боевиков, вы только сами пострадаете. Если возможно, уводите посетителей с линии огня, оказывайте медицинскую помощь, направляйте людей к открытым выходам. Я привожу в действие план эвакуации «А». Местная полиция уже извещена о случившемся, к нам спешит помощь. Ну же, ребята, не подведите, делайте свое дело, держитесь. Помощь прибудет в самое ближайшее время, кавалерия спешит на подмогу со всех сторон и…
Раздался негромкий хлопок, словно кто-то открыл упакованную под вакуумом консервную банку, и в помещении полностью вырубило электричество. Наступила кромешная тьма, через считаные мгновения сменившаяся тусклым красноватым заревом аварийного освещения. Однако огромный плазменный экран, еще совсем недавно переливавшийся всеми красками как свидетельство торжества немецкой технической мысли, остался черным, все мониторы системы наблюдения отключились, радиосвязь лежала брюхом кверху. Система бесперебойного питания почему-то не пришла на выручку, и утешительных звуков исправно работающей техники как и не бывало.
— Это еще что такое, твою мать? — воскликнул Фил.
И он не был единственным. Все шестеро человек, находившиеся в диспетчерской, разом
— Успокойтесь, успокойтесь же! — рявкнул Фил.
Его подчиненные быстро взяли себя в руки.
— Эти ублюдки проникли в систему безопасности, — пробормотал кто-то. — Полностью нас отрезали!
— Ну хорошо, хорошо, — сказал Фил, — сохраняйте спокойствие, нам еще только паники не хватало.
— Двери заперты, твою мать, — сказал кто-то.
Какое-то время все сидели молча в окружении погасших мониторов видеонаблюдения, мертвых систем связи, отключившихся кондиционеров. Горячий спертый воздух вызывал тошноту. Они в ловушке. В запертой клетке. Спрятанные в дверях мощные электромагниты получили от МЕМТАК-6.2 команду наглухо перекрыть все выходы, используя всю силу ферромагнитных сплавов, преодолеть которую можно было только направленным взрывом.
— Проклятье! — воскликнул вдруг кто-то. — Чувствуете этот запах?
Да, этот запах почувствовали все. Через вентиляционную решетку было только что подброшено какое-то химическое вещество. Воздух наполнился ароматом свежескошенного сена. Этот аромат напомнил Филу ферму в Айове, на которой он вырос, и он тут же вспомнил давно забытый семинар в полицейской академии, прослушанный двадцать с лишним лет назад, где говорили, что запах свежескошенной травы или сена указывает на присутствие вещества под названием «фосген».
Это был отравляющий газ.
«Только взгляните на этих белых баранов, разбегающихся во все стороны», — подумал Асад.
О, как они бежали! Что это были за люди? У них не было ни капли мужества, их сердца нельзя было сравнить с сердцем льва, они не ведали веры в Аллаха. Хлопок выстрела — и они бросились бежать.
— Какие трусы! — заметил Асад Салиму.
Задача Салима заключалась в том, чтобы прикрывать тыл. Он был этому совсем не рад. Это было так несправедливо. Разве он не такой же хороший боец, как Асад, а может быть, даже лучше? Разве он вместе с собратьями из «Хизбуль-ислама» не сражался в пустыне под городком Вабра с предателями из «Аль-Шабаба»? Разве он не жег их дома, не расправлялся с мужчинами, не угонял в концентрационные лагеря женщин и детей? Все это он делал, хвала Аллаху, да будет с тобой мир, брат мой.
Однако сейчас Салиму приходилось прикрывать тыл, в то время как этот подлец Асад автоматом славил имя Аллаха. Треск выстрелов вспарывал воздух, затем отражался отголосками от мерзких стен этого уродливого храма безбожной веры, с ее обнаженными женщинами в окнах, ее соблазнами, ее…
Но тут появился человек в белой рубашке, стоя на каком-то безумном мотоцикле, установленном торчком. У него на голове был шлем, и определенно, он был вооружен, потому что черные провода вели к наушникам у него в ушах, таким же, какие были у того иранского советника в пустыне под Ваброй, руководившего операцией, который и привел Салима и его собратьев к победе над осквернителями истинной веры из «Аль-Шабаба».