Алгорифма
Шрифт:
МОИ КНИГИ
Древняя еврейская мудрость гласит: скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты. Её дополнил Бодлер: «Господь избавляет Своих любимцев от ненужного чтения». Вместо меня все книги Запада прочёл Борхес. Всё, что попало в круг моего чтения, было предварительно отобрано им и Тарковским. Я, например, познакомился с творчеством Марселя Пруста, но не по переводам Любимова, а по оригиналу. Трудности, связанные с пониманием французской литературной прозы сделались преградой соблазну, в который ввергает проза Пруста юношество с несформировавшимся вкусом. Так же я получил представление о «Лолите» Набокова — я прочёл её по-французски, а не по-русски, о прозе де Сада и Мопассана. В результате я извлёк тройную пользу: обогатился знанием
ДВЕ ФОРМЫ БЕССОННИЦЫ
Начиная с этой поэмы, зашифрованной по-испански в виде состоящего из сонетных зачинов центона, я перехожу к расшифровке последнего сборника Хорхе Луиса Борхеса «La cifra».
Петух, который разбирался в просе, пшеницу велел сыпать — перифраз слов Христа: Симон! Симон! Се? — сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Луки: 22,31).
«Альбатрос» — знаменитое стихотворение Бодлера, мною переведённое. Урим и туммим — два элемента оракула, с помощью которого древние евреи вопрошали Бога (Исх: 28,30; Чсл: 27,21). В дни Ездры и Неемии первосвященники уже не имели этого атрибута: «И Тиршафа сказал им, чтобы они не ели великой святыни, доколе не восстанет священник с уримом и туммимом» (1 Ез: 2,63). По моей гипотезе, это был тот же астрагал (две игральные кости в форме кубика с точками от одной до шести на каждой из сторон), который, по преданию, метал и Гераклит.
Стесняться, мне ль бодрствованья, сны когда всем снятся? — Перифраз слов Спаистеля: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет» (Матфея, 24,42). В Апокалипсисе объясняется, зачем надобно бодрствовать: «Се, гряду как тать: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его» (Откровение?16,15). О том, как я исполнил и не исполнил этот завет, есть мой лирический отчёт:
Вот дом и вот моё окно, Такое близкое, родное. Это моё окно такое, Родное, близкое, одно. Вот я по лестнице иду, Уже и ключ в замок вставляю, Сейчас домой к себе, я знаю, Шагну вперёд — и попаду. Не я, но время мчится вспять, И возвращенье невозможно… И всё так близко, так тревожно. Я лёг в постель одетым спать.Строк и стихов, как золото добытых — стих отсылает к Апокалипсису: «Советую тебе купить у Меня золото, огнём очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей» (Откровение: 3,18). Это из послания Лаодикийской (читай — англиканской) церкви. Ваше презренье к русскому языку и пренебрежение русской культурой осуждено. Вы, считающие себя светочами, не сумели разглядеть Бога Слово, сотворившего Себе обитель в старейшем из языков человеческих — русском. Вы отвергли Богом избранный язык, не сумели оценить самое большое сокровище во вселенной. Ну что ж, попробуйте теперь «купить» наше золото, огнём очищенное. А есть ли среди вас переводчики поэзии? А достанет ли в вашем английском рифм? Сравните и увидите, насколько вы несовершенны рядом с великим и могучим русским языком. Поэтому лучшее, что вы можете сделать, это отказаться от обречённого на погибель английского в пользу испанского и французского. Сотворите для меня это чудо смирения — забудьте ваш содомский язык насовсем!
Как бога превозмочь? —
Мужскую назови деть в честь Хорхе — вот как нужно ясновидеть! — если вы действительно хотите срифмовать слово «видеть» в сонете, то составная рифма «назови деть» неизбежна. Борхес умер, когда мой сын ещё не родился — в 1986 году. Но он не только предсказал (через рифму!), что у меня родится сын, но и что я назову его Юрием (по-испански «Jorge»).
Ген куда в крови деть? — Я сильно подозреваю, что мой род по матери (её девичья фамилия — Обухова — является, между прочим, анаграммой имени «Бог») тоже продукт своеобразной евгеники. Нет ничего удивительного в том, что и от Степана Разина и от Емельяна Пугачева в русском народе осталось потомство. Нет, поэтому, ничего невозможного в допущении, что женщина, рождающая Вадима, имеет своими предками обоих знаменитых бунтовщиков. Ведь матушка Сатаны должна иметь и соответствующее родословие! Если это возможно и если в этом была роковая необходимость, значит так оно и есть. Я бы на месте Автора так всё и устроил. Но Бог любит троицу. Течёт в моих венах ещё и кровь протопопа Аввакума, тоже оставившего по себе немалое потомство (смотри седьмой сонет поэмы Борхеса «Вчера»). Насколько мне известно, мои предки по матери происходили из раскольников.
Но вол погонщика остроконечной палки не слушается больше — у Арсения Тарковского есть реминисценция этого стиха Борхеса:
Меркнет зрение — сила моя, Два незримых алмазных копья; Глохнет слух, полный давнего грома И дыхания отчего дома; Жёстких мышц ослабели узлы, Как на пашне седые волы; И не светятся больше ночами Два крыла у меня за плечами.Биб-ли-о-те-ки! — Знаменитый рассказ Борхеса «Вавилонская библиотека» содержит в себе сонет:
Вавилонская библиотека Ночью светится, словно аптека, Ведь читателям книги нужны, А без них проживи в темноте-ка! И читать мы, как плавать, должны По морям — прочие не важны Все дела здесь и до дней истека С книгами мы должны быть дружны. Иоанна прозвали «Предтека», Потому что он гений хайтека — Шестигранники сопряжены В бесконечные звенья… Всё. Тека. Всюду книгами окружены Дщери Матки — премудрой Жены…Ну что, узнали в Георгии Лукиче Градове Иоанна Предтечу? Вот от него-то я в качестве сатира Иисуса и принял крещение в оны дни при Иордане.
И к имени, которым одарён… — Борхес перифразирует латинскую поговорку nomen omen (имя судьбоносно).
РЕЧЬ