Алгебраист
Шрифт:
Системы дальнего слежения, которые помогли бы эффективней распределить эскадры внешнего оборонительного щита, последние несколько месяцев являлись приоритетными целями для авангарда запредельцев и заморышей и теперь практически не существовали. То, что осталось, уже не могло определить точную диспозицию наступающего флота теперь, когда его двигатели были выключены и он заложил резкий вираж почти на границе Оортова облака. Тысяча с лишним кораблей одновременно заглушили свои тяговые установки, после чего начисто исчезли с экранов: каждый двигался по своему маршруту среди паутины направлений и векторов, слишком сложной и запутанной, чтобы в ней разобраться.
Все
Дикогра лежала, неплотно свернувшись, в одном из командных коконов, связанная с корабельными системами, — ее внимание делилось между всем сразу. Периферией сознания Дикогра ощущала экипаж по обе стороны от нее. Вместе с ней на борту было всего трое: маленьким кораблем по большей части управляла автоматика. Один вуль, один джаджуэджейн — экипаж, новый не только для нее и самого корабля, но и для Навархии. Они еще учились, оставаясь для Дикогры чужими больше из-за своего относительного невежества, чем из-за видовых различий. Она предпочла бы еще несколько месяцев интенсивных совместных тренировок, прежде чем назвать экипаж готовым, но времена были отчаянные — не до жиру.
Вспышка жесткого длинноволнового излучения в нескольких световых секундах перед ними сообщила о столкновении чего-то со средствами перехвата (хотя фактически сообщила о гораздо большем) в пространстве между ними и флотом вторжения. Правда, объект был, судя по всему, невелик.
— Значит, кучка их говна столкнулась с кучкой нашего, — сказал командир крыла Дикогры по открытой связи, действующей в пределах прямой видимости.
На корабле Дикогры системы предупреждения столкновений на ближней дистанции заверещали и замигали. За них отвечал старший офицер Нутче. Часть своего внимания Дикогра перевела на него, а он пытался наблюдать за автоматикой, настраивая ее на насущную задачу. Мимо них повсюду проносились объекты, что-то вроде очень мелкой шрапнели, и двигались они со скоростью в десятки процентов от световой. «Ничего не поделаешь, нет объекта атаки, — подумала Дикогра. — Только сидеть тут и ждать».
Зыбкое рассеянное свечение стало ярким блеском, распространившимся перед ними наподобие блестящего светового занавеса.
— И масса… — начал было говорить кто-то, но тут линия связи зашипела, а потом выключилась.
Два из кораблей в их ряду исчезли в бешеных вспышках света — один на дальнем конце, может быть, первый или второй, и…
Следующий взрыв — похоже, совсем рядом — заполнил органы чувств Дикогры. Корабль командира крыла. И хотя это произошло в сотнях километров от нее, небеса были залиты светом. Еще одна вспышка бесшумных взрывов внутри и вокруг первой — расцвели ослепительные огненно-белые цветки. Один, но мощный взрыв в дальнем конце их ряда, где дежурили корабли с большими номерами. Вдали крохотные, но интенсивные вспышки по всему окружающему пространству засвидетельствовали тот факт, что и другие звенья подвергаются атаке.
— Мы просто погибнем, если будем сидеть здесь сложа руки, — сказала Дикогра, стараясь, чтобы голос не дрожал. На самом деле она говорила только с собственным экипажем: линии связи с другими кораблями крыла и эскадры были наполнены треском помех. — Нутче, есть что-нибудь на дальних подступах?
Сама она ничего не видела, но ее дисплеи давали картину чуть более общую, с меньшими подробностями, чем
— Ничего, — сказал Нутче. — За стеной света от разрывов ничего не видно.
Еще один корабль отправился в никуда — его материя превратилась в пучок лучей в полутысяче километров от них. Дикогра попыталась связаться с каким-нибудь другим кораблем, но безуспешно.
— Запускаем двигатели, — сообщила она. — Умереть мы можем и атакуя, а не сидя здесь, как шпаки.
— Мадам! — воскликнул Магил. — У нас приказ оставаться на месте!
Она так и предполагала: мысль о нарушении приказа потрясла вуля.
— Приготовьте ваше оружие, мистер Магил. Мы найдем для вас цель.
— Я протестую. Но оружие готово к ведению огня.
— Поехали!
Дикогра включила главный двигатель на полную, корабль ринулся на стену света впереди.
Крошечные элементы сенсорной группы, пронесшиеся мимо вместе с остальными гиперскоростными снарядами, тут же зафиксировали тяговый след и передали информацию следующему кораблю-камикадзе. Тот самоуничтожился, выпустив в цель пучок рентгеновских лучей.
Встретившись всего с тремя лучами толщиной с палец, воздействие которых было достаточно длительным, чтобы суммарные скорости и векторы корабля и вошедших в корпус скоротечных лучей привели к расширению отверстий на несколько радиусов, «НМС-3304» принял удар (вот же невезение) на силовую установку: ее ядро из антивещества взорвалось и разлетелось на части, ее искалеченные останки понеслись вперед, к мерцающим небесам, и на миг расцвели ярким фейерверком, в то время как сзади медленно надвигалась волна обломков.
Дикогра и подумать ничего не успела, разве что ощутила нахлынувший ужас.
Нутче, джаджуэджейн, успел пропеть первый слог песни «Встреча со смертью».
Вуль Магил успел зайтись криком ужаса и гнева в адрес капитана, но эти трое, уходя в мир иной, лишь немногим опередили остальные экипажи крыла — на считанные минуты.
Джааль Тондерон видела, как началась война, по одному из официальных новостных каналов. Она вместе со всеми ближайшими родственниками находилась в домике в Элкуатуйнских горах, на крайнем юге глантинского континента Транк. Остальная часть клана Тондерон (те, кто непосредственно не участвовал в войне) была разбросана по городку Обурайн и в окрестностях этого скромного курорта на аллювиальном дне долины, взбегавшей уступами к их дому.
— Никто больше ничего не хочет? Вы уверены? — спросила мать Джааль.
Приглушенный хор голосов заверил ее, что никто больше не хочет ни пить, ни есть. Число слуг здесь было сведено к минимуму, так что членам клана приходилось обслуживать и самих себя, и других. По общему мнению, это было полезно с разных сторон: избавляло от ироничного взгляда на вещи, укрепляло дух товарищества, цементировало отношения. Однако такие обязанности быстро начинали утомлять.
— Ма, сядь, пожалуйста, — сказала Джааль. Мать Джааль, похудевшая в соответствии с последней военной модой — после десятилетий не менее полного господства рубенсовских форм, — села, легко уместившись между своим мужем и одной из его сестер. Все десять человек втиснулись в подвальную комнату без окон в тыльной части дома, считавшейся самой безопасной: вдруг снаружи что-нибудь случится. Если в космосе вокруг Глантина начнутся серьезные столкновения, то обломки могут упасть куда угодно.