Альфа-ноль
Шрифт:
Пригнувшись, я торопливо выхватил третий нож, на ходу сунул его в перевязь, присел над Бякой, тревожно оглядываясь. Гудение слышалось лишь вдали, но ситуация может быстро измениться, и надо быть готовым встречать новых жужжащих тварей.
Упырь был жив, но лицо его было белее, чем когда-либо. Лёжа на земле, он пытался зажать кровоточащую рану на левом плече.
– Дай мне, - скомандовал я, прикладывая ладонь.
– Убей чика!
– чуть не взвыл Бяка.
– Убей чика! Того, который меня ужалил! Убей, или мы умрём!
– Да тише ты. Разве
Кровь под действием навыка мгновенно унялась, а Бяка простонал и пугающим голосом спросил:
– А яд ты можешь убрать?
– Яд?!
– напрягся я, лихорадочно прикидывая возможности навыка.
По всему выходило, что - нет.
Всё поняв по моему лицу, упырь прошептал:
– Надо бежать. Я бежать не смогу. Беги сам.
– Почему не сможешь?
– У меня ноги отнялись. Это ведь яд чика.
– От него только ноги отнимаются?
– уточнил я.
– Говорят, да. Добыча должна жить, но не должна ходить.
– Да хрен им, а не добычу, - осклабился я.
– Мы победители. Вот же чёрт! В смысле Хаос! Бяка, тебе надо поменьше есть!
Нести товарища было трудно. И дело не только в тяжести, мне ведь приходилось держаться наготове на случай появления новых чиков. Но, похоже, мы выкосили весь рой, вылетевший на нас. Гудение остальных раздавалось вдалеке и быстро сошло на нет.
Я не сразу осознал, что мы оторвались. Рвал жилы, пока под ногами не захлюпали лужи. Только здесь сбавил шаг. Да и как иначе, ведь по грязи быстро не побегаешь.
Несколько минут, и в тумане проявились очертания всё того же плоского камня. Я не знал, как он оказался посреди болота, и почему не ушёл в трясину полностью. Но я надеялся что здесь, в сырятине, жужжащие мячи не показываются.
А, значит, можно передохнуть.
Глава 37
Навыки Хаоса и ПОРЯДКА
Без изменений
Бяка действительно не собирался умирать, хотя чик врезал его именно ядовитой колючкой, а не острой лапой. Я ведь это видел сам и примерно представлял, какая доза отравы может помещаться в столь немаленьком орудии.
Но упырь, окончательно осознав, что беда миновала, чуть ли не веселиться начал. Да, выглядел не огурчиком, но и на человека, стоявшего одной ногой в могиле не тянул.
– Гед, от яда чика не умирают. Вроде бы. Но можно пролежать целый день. А может и два дня.
– Всего лишь? Пролежишь, ничего страшного.
– Тут может быть опасно. Тут везде опасно.
– Я не видел чужих следов на болоте. Только наши. И сколько мы здесь ни ходили, жужжание не слышали. Похоже, этот берег отрезан чиками от Чащобы. Они не пускают сюда никого, но и сами здесь не летают.
– Может за водопадом не слышно. Он тут рядом.
– Бяка, да ты ведь сам говорил, что чики летают там, где растут цистосы. Здесь их нет, расслабься. Сейчас я набросаю
– А может лучше на плоту пересидеть?
– предложил Бяка.
– От берега отплыть и переждать.
– У нас якоря нет.
– Хаос! Как я мог забыть.
– Да ничего, бывает. Можно в коряжник его завести попробовать, но не вижу смысла. Ты уверен, что яд не смертельный?
– Говорят, все, кого кусают чики, выживают. Но только если вытащить человека подальше от них. Если оставить, от него ничего не остаётся. Бывает, даже опытные охотники погибают так.
– Зачем они лезут в такие места?
Бяка, нервно улыбаясь, поднял трясущуюся, плохо слушавшуюся руку. Разжал кулак, вытянул ладонь, на которой лежали два невзрачных гриба. Тонкая серая ножка чуть ли не штопором извивается, шляпка конусовидная, красноватая с чёрными крапинками. На мой взгляд - однозначно поганка страшной ядовитости. Я бы за такой гадостью даже нагибаться не стал. А упырь, похоже, именно их собирал в тот момент, когда к нам направлялся рой чиков.
Жадности в Бяке больше, чем боязливости.
– Это что? Тебя яд чиков не убил, так ты грибами решил дело до конца довести?
– Это хьюпы. Охотники приходят к цистосам за ними.
– Что-то ценное?
– спросил я, вспомнив особенности мира, в котором мне приходится жить.
– Дороже икры панцирника, - безумно осклабился Бяка.
– Моё! Оно моё! Моё!
– покосившись на меня, виновато потупился и добавил: - Наше. Там ещё были. Я видел. Там поляна грибная. Надо собрать. Это богатство.
– Дай, посмотрю, - попросил я.
Покрутил гриб в руке, убедился, что, несмотря на невзрачный вид, пахнет он приятно.
Уточнил:
– Сырым есть можно?
– Можно. И сухим. Варить и жарить тоже можно. Это же специя. Это богатство.
– Тем проще, - сказал я, отправляя хьюп в рот целиком.
Да там особо нечего отправлять. Мелочь ведь.
Глаза Бяки стали круглыми. Голосом, полным потустороннего ужаса, он протянул:
– Ты съел хьюп! Съел!
Насторожившись, я начал морально готовиться к экстренной процедуре очистки желудка, но перед этим решил уточнить:
– Что, целиком нельзя? Это яд?
– Какой яд?! Ты знаешь, сколько он стоит?! Можно не голодать всю зиму. Нет, даже две зимы. А ты съел. Это было мо... Это было наше!
– Съешь второй, - успокоился я.
– Раз они такие дорогие, значит, полезные. Может, твои быстрее ноги заработают.
– Съесть хьюп?!
– Ну да. Приятного аппетита. Ну? Чего вытаращился? Я не отравился, и ты не отравишься. Бяка, мы здесь прочно застряли. Не знаю насколько. И река тащила нас всю ночь, а это значит, что до фактории возвращаться придётся долго. А мы даже идти не начали, а уже в приключение вляпались. У нас всего один небольшой рюкзак, и мы не станем забивать его этими грибами. Это лишний груз.