Алёна
Шрифт:
– Лечить всегда лучше, чем убивать.
– Фернандо, Фернандо…
– Ты так его любила?
– Ты что, жалеешь только тех людей, кого любишь? А которые любят тебя?
– А…! Поклонников? Знаешь, фея, у меня другой статус. Поклонниц не предусматривающий.
– Молчи, ради Бога! Не нарывайся! И езжай быстрее! Чего плетёшься? Имей в виду, пока эти гады живы, я никуда отсюда не уеду.
– Понял, - сдался, наконец, Ричард и нажал на акселератор.
Машина остановилась в портовом районе.
– За углом этого склада открытая кафешка. В свободное время они там. Главный - "Рубленый". Узнаешь. У него действительно
– Как я поняла, ты со мной не пойдёшь?
– Мне ещё не разрешено раскрываться.
– Тогда жди здесь, агент!
– девушка зло хлопнула дверкой и направилась в указанном Диком направлении.
"Кафешка" была обыкновенной летней забегаловкой. Сейчас по случаю утреннего времени в ней действительно торчала только одна компания. Рубленого и Штопора Алёна определила сразу. Их внешность отнюдь не умилила девушку и не охладила мстительный порыв. Неизвестно, толи род занятий сделал эти морды такими отвратительными, толи наоборот, но все они вызывали какую-то гадливость. Алёна всё больше убеждалась в том, что симпатичных мерзавцев не бывает. Мерзость рано или поздно разедает не только душу, но и тело. И в первую очередь - лицо становится мордой. Это писателям и режиссёрам такие же мерзавцы платят, чтобы их в романтическом свете представляли.
– Рубленый, я по делу!
– Ого!
– с такими сеньоритами дел ещё не имел, - осклабился Рубленый.
– А может, потом, и со мной какие делишки поимеем?
– вывернулся на своём стуле Штопор и тут же залился тонким мелким смешком. Тем самым… остальные хохотнули басом, но тоже премерзко.
– Я по поручению Фернандо.
– Это ещё кто такой?
– Забыли уже?
– Я не у всех, с кем имею дело, имена спрашиваю.
– Ну, как же, Рубленный!
– встрял в разговор Штопор.
– Мы его про какую-то девку долго расспрашивали. Ну, вспоминай. В трюме. Я ещё тогда новую методику применил. О! Так это она самая и есть? Ты - та самая? Жаль, Цезарь не дожил до такой радости.
– Ша, штопор! Болтаешь много. Ну, что просил передать покойничек?
– Должок вернуть просил. Сначала ему - Алёна опалила взглядом уже подошедшего к ним Штопора и тот, схватившись за живот, упал, засучив ногами. В этот же момент ей по глазам блеснул нож - всё-таки Рубленый был заматерелый бандюга и реакция была незамедлительной.
– Получи назад, - полыхнула ему резкой болью по глазам девушка. И словно загудел рядом стоящий сухогруз - так заорал Рубленный. Ничего не понимая, остальные четверо вскочили и кинулись на выручку.
– И вам того - же, - расправилась с ними мстительница. И пока вся компания каталась по земле, оглашая окрестности неслыханными ранее криками боли, Алёна завернула за угол и метнулась к машине.
– Всё, поехали, - почти спокойно сказала она. По дороге она молчала, не отвечая на вопросительные взгляды Дика.
– Но всё равно же узнаю!
– взмолился, наконец, он.
– Поубивала?
– Ещё нет. То есть… Вначале помучатся.
– Что ты с ними сделала? Ну, со Штопором, - догадываюсь.
– Не догадываешься. И не спрашивай.
– Ладно. А с остальными?
– Для начала вырезала глаза.
– Чччтоо?
– даже затормозил Ричард.
– Фигурально, конечно. Но боль - настоящая. И ослепнут по настоящему. И сдохнут по - настоящему.
– Ты
– А мне сейчас плевать на остальных. Сейчас этим - по грехам и мука.
В своём нынешнем убежище Алёна заявила, что не хочет отдыхать и взялась, было, за Эда. Но затем, вспомнив, как лечила Фернандо и Уго у Марты, упала на кровать и разревелась, уткнувшись в подушку. Эдди, попробовал, было, её утешать, но отец отнёс его в другую комнату. За ними вышел и Дик. Оставшись одна, девушка вволю выплакалась, после чего всё-таки уснула. Агент съехал по своим делам, а Кондор, он же Григ, устроились у навороченного компа. Когда бедный ребёнок потерял зрение, компьютеры были… Нет, нельзя сказать, чтобы совсем того… С их развитием всё больше облегчался доступ в сеть и слепым. У Эдди обострились слух и чувствительность пальцев. Кондор не жалел денег на новинки, облегчающие контакт слепого ребёнка с компом. Но теперь, теперь!
– Пап, ты теперь можешь заниматься своими делами. Я позанимаюсь.
– Хорошо, тогда я - тоже, - отец откуда - то вытащил и раскрыл довольно объёмную книгу.
– Ого!
– прокомментировал Эд, прочитав слово " Библия" на переплёте.
– Ищу ответ на один вопрос, - смущённо пробурчал Григ.
– Похоже, папа, что мы с тобой будем искать ответ на один вопрос. Но ты правда… в неё не втюрился?
– Сын! Прекрати немедленно!
– громыхнул Кондор. Но затем, ласково прижав голову ребёнка к своей груди, сменил тон.
– Ты же знаешь, что лучше нашей мамки не было, нет, и не будет. И что я любил и буду любить только её одну. А она мне как… как… не знаю, сынок. Но ничего, слышишь, ничего такого!
– Спасибо папа… ладно, давай искать…
Вечером девушка вышла из спальни молчаливая и задумчивая. Её встретили задумчивые взгляды трёх пар глаз.
– Ну что, вперёд?
– поинтересовалась она.
– А поесть? Я тут похозяйничал, - начал было Кондор.
– Не знаю… Время… Хотя, давайте, - махнула рукой девушка.
За столом тоже сидели тихо. Алёна отведала кулинарных изысков Кондора и признала, что зелёный салат и запеченные овощи ему удались.
– Ты вообще не ешь мяса?
– поинтересовался непосредственный Эдуард.
– Да, вообще…
– А я уже знаю, кто ты!
– заявил ребёнок.
– Да что ты! Ну, и кто же?
– Ты та самая, которая поубивала всех в борделе, потом покалечила банду портовиков, потом в тюрьме…
– Это то, что я сделала, Эдди, а не то, кто я такая. Я даже знаю, кто я. Но я и не знаю, кто я такая. И зачем я здесь. И что всем от меня надо.
– Это папа знает. Я весь день у компа сидел, а он Библию читал. Расскажи, па.
– Нет, глупости, - потупился Кондор.
– Ну почему - же, - едко улыбнулась Алёна.
– Давайте проведём на эту тему конференцию.
– Я только думал…
– Всё. Эдди, пойдём. Пора, дорогой.
– Мне тоже, - подхватился Ричард.
– Я видел, ты сам можешь помочь, - обратился он к Кондору. Тот с явным удовольствием согласился.
Алёна с новыми силами взялась за недуг мальчика. Дольше терпела боль и больше отдавала своих чудесных жизненных сил - до опустошения, до глубокого обморока. Вначале покалывал, а потом жёг огнём, мешая исцелению, браслет. Но девушка, лишь мельком поглядывая на своего Куки, терпела и продолжала. И закончила - таки исцеление за одну ночь.