Алёна

Подвойская Леонида Ивановна

– Нет!

– Слышь, мужик, ты меня не зли. Что опять "нет"? Твоя сучка не согласна? Так мы сейчас продолжим. Тату, приготовься.

– Её нельзя трогать! Это она, понимаешь - она!
– закричал в отчаянии отшельник.
– Она!!! И если кто ей сделает зло… Не знаю… Может, она больше никогда… И не заставишь!

– Так ты что же?
– начал вкрадчивым тоном шеф, сев на кровать и приблизив свою морду к лицу Георгия.
– Она, значит, лечит, а ты пенки снимаешь? И вместо того, чтобы уговаривать девушку, я тут с тобой, козлиная морда, битый час беседу веду?

Это значит, не я тебе, а ты мне яйца морочил?
– Не сдержав своей ярости, он схватил стоявший рядом тот самый серебряный кувшин для "святой воды" и со всего размаху ударил им в голову несчастного отшельника.

– Со мной в такие игры давно так не играют!
– Он кинул кувшин и повернулся к девушке.

– А с Вами мадемуазель, мы пока поговорим дружески… - здесь великан запнулся и потряс головой, отгоняя наваждение. "Мадемуазель" в этот момент перепрыгнула через корчащегося на полу Тату и кинулась к отшельнику. Также лежали на полу два быка, раньше её державшие. Эти, правда, лежали абсолютно неподвижно. Чудотворница склонилась над телом отшельника. На миг пещера осветилась от полыхнувшего над кроватью синим огнём шара. Но он почти сразу начал угасать.

– Всё… всё… - прошептала девушка.
– Мозг… Если бы… Всё!
– крикнула она, вскакивая.

– Да, с ним всё, - подтвердил босс, косясь на приспешников, тормошивших своих лежащих на полу товарищей.
– Но он же сказал, что это ты можешь…

– Да! Я могу!
– зло расхохоталась она.
– Ещё как могу!

– Взять её! Наверное, тронулась!

– Да! Взять меня. Ну! Вот ты, - она показала на заляпанного кровью блондина с длинными, завитыми в косичку волосами.
– Ты палач, да?

– Рекомендую, - не понимая происходящего держал тон шеф.

– Ну, иди, возьми меня! Чего пятишься? Вот тебе, гад, боль отшельника!

– Но Вы переходите на оскорбления!
– начал было шеф, но поперхнулся от дикого крика палача. Тот повалился на землю, и, прижимая руки на джинсах в районе ширинки, крича начал качаться по полу.

– Кончай базар! Что ты здесь?
– взревнул было шеф, но осёкся, видя, как проступает кровь на брюках блондина.

– Дима, а ты сам когда-нибудь испытывал боль?
– поинтересовалась девушка?

– Я же сказал, взять её!!!
– вновь заревел шеф. Но теперь в рёве прорезался страх.

– Ну, кто здесь берёт? Ты? Ты? Ты? И ты тоже?
– она показала пальцем на всех, находившихся в пещере быков, и все они молча повалились на пол. Только один успел отреагировать, выхватить пистолет и пальнуть в девушку. Но и он после выстрела стал оседать по стене.

– Ты не ответил, Дима, - повторила девушка вопрос.
– Ты, такой большой, такой сильный, такой страшный, никогда не испытывал боли?

– Ты это брось. Ты… давай договоримся… Я же… это он довёл, - бормотал шеф, пятясь потихоньку к выходу. У меня же онкология… Спасения искал… Столкуемся… Любые деньги… Или храм… У меня даже с собой…

– Вижу, боли ты Дима, и не знаешь.

– Ты, ведьма, знаешь!
– закричал шеф, выхватывая пистолет и разряжая всю обойму в девушку. Но

увидев, как пули, пронзая тело, с визгом рикошетируют от стен, он кинул бесполезную " пушку" и рванулся из пещеры. За шаг до выхода у него отказали ноги. Затем наступили сумерки. Потом пришла боль. Он ещё слышал, как шелестела чем-то, наверное, одеждой ведьма, как прошла она мимо его к выходу. Нестерпимая боль заставляла кричать. Но и кричать он не мог. Затем ещё пришла и тишина. И толь, боль, боль, терзала большое тело. И теперь, приходя иногда в сознание, он звал смерть, умолял её прийти быстрее. Но она не спешила. Вместо неё вдруг появлялись те, кого убил он, кого замучили его подручные. И тогда приходила их боль. И библейский ад не мог сравниться с этим адом.

А девушка, выйдя из пещеры, направилась назад по той же дорожке - к тому, кто её "смутно помнил".

– Смотри! Отпустили! А я думал, этот крутой шеф их кончил. Что тогда за стрельба?

– Не наши дела. Отпустили, значит, не нужна. Ну что подружка, побалуемся, - схватил её в охапку бычила.

– Некогда. А то я бы побаловалась!
– возразила девушка и бык, разжав объятия, упал.

– А ты, быстро, где и когда меня видел.

– Я… - запнулся второй, с ужасом глядя на своего братана. Тот тонко повизгивал, качаясь по траве и зажимая руками глаза.
– Я же ничего… Это он, урод… Да вы же и слышали…

– Я не о том, говори, ну?

Но братан молчал, переводя взгляд то на коллегу по ремеслу, то на девушку. Наконец, облизнув пересохшие губы он начал.

– Не вас, девушку одну, меня тогда Васо звали…

Повествование заняло минут десять. И аккурат к окончанию: "Я человек подневольный, я ещё тогда за это и огрёб по полной программе." в лесу раздался свист.

– Шеф собирает. Что -то срочное… Так я пойду?

– Пошли.

– Но шеф будет недоволен.

– Это который Дима? Не переживай.

– Дима - приезжая штучка. Наш Егор покруче будет. Это просто за их шефом много кого стоит.

– Ваш покруче? Пошли!

К их приходу местные уже вытащили из пещеры чужаков. Кровать с отшельником решили не трогать. Озабоченно и гадливо смотрели на лежащего возле входа, истекающего кровью чужака. Пытались хоть что - то сделать с Тату, но тот начинал орать при каждом прикосновении. Но наибольшее недоумение и ужас внушал приезжий шеф - обездвиженный, молчаливый, но с непередаваемыми гримасами боли на большой враз побледневшей морде с остекленевшими глазами навыкате.

– Ну и как это понимать?
– задал главный вопрос шеф.
– Кто? И за что? Ну, с отшельником понятно. Падлы! Такого дохода лишили! А их кто? И где девушка? Ага! Привёл? А где Бычок?

– Там… Валяется, как этот, - кивнул в сторону Тату Вован.

– Сестрица, может, объяснишь, что произошло там, в пещере?
– поинтересовался местный авторитет.

– Они отшельника… пытали… Потом их шеф его убил.

– Это я догадался. А потом?

– Потом пришло возмездие.

– И это я понял. Ты скажи, кто? Ты понимаешь, что мне теперь за всё это перед столицей отвечать? Кто?