Александра
Шрифт:
Я заранее отправила вестового в Москву, чтобы привезли нам парадное обмундирование. Я хотела, чтобы мои кадеты вошли в столицу при полном параде. Это был их первый настоящий поход и самое главное, их первая большая победа.
На следующий день, после того, как я ездила с остальным комсоставом к местному помещику, слух о том, что я оплакиваю каждого погибшего воина и что несу ответственность за каждого перед Господом разнёсся среди войска. Народ опять потянулся ко мне. Каждый что-то хотел мне принести. Чем-то быть полезен. Ягоды набрали столько, что не только я, но и Фрося с Найдёной могли объесться до поноса.
Парадная форма для кадетов прибыла очень быстро. Каждая с внутренний стороны была подписана — чья она. Фамилия, имя. Поэтому с кадетами разобрались очень быстро.
Воротынский пришёл ко мне в тот же день, вернее вечер, как я попарилась в бане. Мы сидели с ним в моём шатре. Я не хотела спать в избе с земляным полом, выгоняя хозяев на улицу. Я предложила ему взвара, который приготовила для меня Дарёна. С травками и мёдом. Князь попил, поели с ним. Он смотрел на меня. Я улыбнулась.
— Что, Иван Васильевич?
— Строга ты, Александра.
— Чем же я строга?
— Зачем так к боярам?
Улыбаться я перестала.
— А за тем, что слишком легко мы относимся к тому, что вои наши гибнут в большом количестве. А всем на это наплевать. Даже посмеялись. Грех это, княже.
— То, что посмеялись это да. Согласен. Я не смеялся.
— Я знаю, Иван Васильевич.
— Бояре помянули погибших.
— Хорошо, что помянули.
— Ты не должна серчать на них.
— Успокойся, Иван Васильевич. Я не серчаю и не настраиваю против них кого-то. Поверь.
— Благодарствую тебе, Сашенька. А то войско уже как-то нехорошо на бояр смотрит. Не гоже это.
— Не гоже, согласна. Княже, завтра выступаем?
— Выступаем, Саша. Впереди Москва. С победой идём большой.
— С победой, Иван Васильевич.
На следующий день выступили. Мои кадеты шли в парадной одежде. В кителях, в сапогах начищенных. В киверах. Сержанты и офицеры с султанами на киверах. С аксельбантами. Всё войско смотрело на них. Сами кадеты были счастливы, горды. Шли ровным строем. К полудню подошли к предместьям Москвы. Остановились. Почистились. Привели себя ещё раз в порядок. Основное войско ушло вперёд. Но я не торопилась. Пусть. Основное шоу будет позже. Я на это рассчитывала.
Кадеты выстроились идеальной коробочкой. Пушки блестят начищенные. Возницы в парадке застыли.
— Развернуть знамя! — Послышалась команда полковника Евсея. Он сам был в парадной форме и я видела, что он волнуется. Знамя развернули. Оно заколыхалось на ветру. Барабанщики застучали свой марш. — Корпус, шагооооом арш! — Прогремела команда. Вся коробочка в едином строю начала движение, сделала первый синхронный шаг. Били дробью барабаны, развевалось знамя корпуса. Кадеты и их наставники шли в одном строю. Печатали шаг. Я ехала впереди корпуса. Со мной рядом ехал полковник, дядька Евсей и сотня Кобылы. Позади нас шли кадеты. По дороге нас встречали москвичи. И чем дальше мы втягивались в столицу, тем больше народа становилось.
Да, и раньше войска русские возвращались с победой домой. Это уже видели и не один раз. И сейчас прошло русское воинство, их встречали, радовались, кричали здравницы. Это всё было знакомо. Но то, что видели москвичи
Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку любил в тоске.
Следующий куплет и припев пел уже весь корпус:
Но всегда я привык гордиться,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.
— Ты посмотри, что делают?! — Восхищённо говорили убелённые сединами воины, глядя на юных кадетов, марширующих мимо них. — Ай да отроки! Ай да царевна наша. Красиво идут.
— А царевна то, какая едет на коне впереди их. Красавица.
Мы шли, ехали и пели. И маршировали. Народа становилось всё больше.
Дошли до Кремля. Коробочка втянулась за крепостные стены цитадели. Направились к Грановитой палате. Государь стоял на крыльце. Смотрел на меня. Рядом стояла Великая Княгиня. По бокам и за ними теснились бояре. Увидела князя Воротынского. Он улыбался мне. Так же в свите Василия увидела своего свёкра. Он тоже улыбался. Кадеты шли под бой барабанов. Когда подошли к Красному крыльцу, последовала команда: «На месте!» Кадеты остановились, но продолжали маршировать, а барабанщики выбивать дробь. Наконец последовала команда: «Стой!» Кадеты замерли. Одновременно с этим, барабанщики прекратили барабанить. Барабанные палочки взяли в правую руку и тоже замерли. И вновь команда: «Корпус, на левО!» Всё как один, повернулись на лево. Дядька Евсей вновь подал команду: «Корпус, равняйсь… Смирно! Равнение на Государя!»
Я спрыгнула с коня. Его тут же подхватили под уздцы и отвели. Я сделала несколько шагов к крыльцу. Остановилась на первой ступеньке. Так как на моей голове поверх платка была кубанка, приставила ладонь правой руки к виску.
— Великий Государь, Господин Верховный главнокомандующий. Государыня. Победа. На западных рубежах, победа! Войска императора Максимилиана и ливонских ландсггеров разбиты. Польские войска отступили назад в Польшу не приняв бой. Кадетский корпус имени Георгия Победоносца вернулся в полном составе за исключением пяти погибших кадетов, похороненных там же, со всеми воинскими почестями, как и положено. Докладывала, Александра Комнина-Вяземская. Руку от виска убрала.
— Знаю, Александра. Князь Воротынский, Иван Михайлович, поведал мне уже. И сказал, что победа над ворогами нашими, это твоя заслуга. И что твои кадеты хорошо себя показали. Молодцы. Я доволен. Не зря значит ты возишься с отроками. — Василий спустился с крыльца ко мне. Взял мою голову в ладони и поцеловал меня в щеки и в лоб. — А чего это ты руку так держала?
— Это, Государь, воинское приветствие, отдание чести, называется. Это тоже обязательный ритуал. Прописан в воинском уставе.
— Это чего, мне тоже так надо держать ладонь у виска?