Александр Иванович Кутайсов

Смирнов Александр Александрович

После просьбы об отсрочке поставки лошадей, адресованной Кутайсову, сопроводительной записки графа от 5 июня 1812 года к свертку с картами, которого в деле нет, и частного письма от Элеоноры Грасервис (?) помещено письмо племяннику от генерала Д.П. Резвого из Дунайской армии от 20 апреля (год не указан). В письме дядюшка сетует, что племянник не балует его письмами и интересуется, получил ли граф отправленную ему трофейную саблю. Дойдя до этого места в письме, я подумал: а не была ли эта сабля на Кутайсове в Бородинском сражении? Ведь известно, что один из офицеров передал саблю с убитого графа А.П. Ермолову, а он отослал ее Павлу Кутайсову. Но пока эта версия нуждается в исследовании,

как и вопрос о дальнейшей судьбе сабли и наградных знаков Александра Кутайсова. Далее Резвой жалуется на необъективность оценки состояния артиллерийских рот присланным инспектором.

Об активной подготовке войск к войне говорит не только письмо Резвого, но и собственноручная записка П.И. Меллера-Закомельского Кутайсову от 13 марта 1812 года (год установлен на основании ее содержания). Инспектор всей артиллерии, находившийся при 1-й армии, проверил артиллерийские роты 11-й и 23-й артиллерийских бригад и отметил, что "недостатки велики". В наказание Меллер-Закомельский потребовал, "чтобы сей же час у Назимова (командовавшего 23-ей бригадой подполковника. - А.С.) жалования половину остановить и где имение есть описали непременно"{101}. Главный недостаток состоял в неукомплектованности рот лошадьми и людьми. И это за два месяца до войны!

О гостеприимстве Кутайсова говорит недатированная записка, в которой неизвестный автор приглашает своего столь же неизвестного приятеля поехать вечером к графу. Следующее затем письмо по-французски Васильевой из Санкт-Петербурга от 5 августа 1818 года к своему отцу может являться автографом сестры Александра (фамилия ее по мужу Васильева). Последующие два документа имеют прямое отношение к семье Кутайсовых. Эго расписка, И.П. Кутайсова от 13 декабря 1812 года в получении денег по разделу имений и справка о его имениях. Эту группу документов завершает распоряжение М.Б. Барклая де Толли сообщить, какая артиллерийская рота была на высочайшем смотре 16 апреля 1812 года. В связи с чем последовал этот запрос - пока остается загадкой.

Далее на 14 листах представлены строевые рапорты об укомплектованности различных артиллерийских рот и расходе людей в апреле - мае 1812 года из артиллерии 1-й армии. Красиво докладывать в российской армии умели всегда, а вот на деле далеко не так часто все обстояло столь же гладко, как на бумаге. Свидетельство тому - приказ Кутайсова № 106 от 24 мая 1812 года, копия которого сохранилась. Его содержание приводилось выше. Когда читаешь эти полные искреннего негодования строки приказа, невольно вспоминаются слова А.А. Аракчеева: "Тот мой враг, кто не исполняет своего дела как следует"{102}.

В группе самостоятельных документов представлены: указ от 20 мая 1812 года о взыскании неустойки по контракту с отставного ротмистра Лучки; копия приказа о перемещении артиллерийских офицеров "высочайшим повелением" от 12 мая 1812 года; распоряжение генерал-лейтенанта Н.И. Лаврова от 29 мая того же года о выделении офицеров понтонных рот для постройки мостов; реестр вещам Кутайсова, отправленным в столицу летом 1811 года; план земель полковника А. Данилова; записка об отправке 50 лошадей в 26-ю артиллерийскую бригаду подполковника К.К. Таубе; доклад чиновника Андреева о получении пороха; письмо некоего Г. Савенко от 12 апреля 1812 года своему помещику Борису Борисовичу о положении в имении; письмо генерал-интенданту 1-й армии Е.Ф. Канкрину о поставках лошадей для армии из Виленской губернии и наконец три плана каких-то укреплений. Вполне вероятно, что не все из перечисленных документов имеют отношение к Кутайсову. Но самое интересное было впереди...

На 64 - 67-м листах дела я обнаружил список "Общих

правил для артиллерии в полевом сражении". Это был тот самый утвержденный вариант, о котором я рассказал ранее. На 68-м листе начинался аналогичный список, исполненный другим почерком, с пометкой "копия" в правом верхнем углу. Я перевернул лист - и буквально замер: "канонический" текст на обороте 68-го листа был испещрен добавлениями и исправлениями. Это была рука А.И. Кутайсова! Исправлениям и допискам подвергся текст и на всех последующих страницах копии "Общих правил...". Кутайсов совершенствовал свое творение в ходе военных действий на основе боевой практики и высказываемых ему замечаний, урывками между баталиями, не предполагая, что живет в последние два месяца, а может быть, и торопясь завершить начатое в оставшиеся дни. О существовании этого документа не было известно, судя по публикациям и списку тех, кто заглядывал в это дело. И я счастлив, что этот документ сохранился и именно мне выпала честь придать его огласке.

Далее были помещены первоначальные варианты "Общих правил..." и их фрагменты, описанные ранее. Логически завершает эту группу документов список второй главы "Учреждения для управления большой действующей армии", в написании которой Кутайсов сыграл значительную роль, ибо речь в ней идет о полевом артиллерийском управлении. Список полностью соответствует утвержденному тексту и не содержит никаких пометок.

Дело завершает письмо по-французски из Милана от 25 февраля 1801 года, обращенное к графу, но к какому и от кого - пока остается загадкой. Здесь же находятся несколько конвертов от разных писем, имеющихся в деле, но, к сожалению, без подписей и печатей.

Другое дело того же фонда состоит только из книжки записей А.И. Кутайсова за 1808 - 1809 годы. Книжка (или альбом) в жесткой черной обложке, под которой переплетены плотные квадратные листы белой бумаги, почти полностью исписана владельцем по-русски и по-французски. Кроме стихотворений, мудрых мыслей, дневниковых заметок и записей философского, лирического и нравственного содержания в книжке помещены списки писем знаменитых людей - Ю. Цезаря и П.А. Румянцева, а также выписки из работ военного характера - о принципах осады крепостей и об использовании артиллерии осажденными. Изучение этой записной книжки интересно для характеристики не только ее владельца, но и общества, к которому он принадлежал. Я не исключаю, что ряд вписанных в книжку стихотворений могут принадлежать самому А.И. Кутайсову. Пока же, как считает С.А. Малышкин, нам известно лишь одно стихотворение графа, помещенное в альбоме А.И. Бакуниной.

Рассказ об Александре Ивановиче Кутайсове можно окончить строками из первого, а может быть и единственного посвященного ему еще в 1812 году стихотворения его современницы, первой русской значительной поэтессы, поддерживаемой И.И. Дмитриевым, Г.Р. Державиным, А.С. Шишковым, И.А. Крыловым, М.И. Г.-Кутузовым, - А.П. Буниной:

"Ужель и ты!.. и ты

Упал во смертну мрежу!

Ужель и на твою могилу свежу

Печальны допустил мне рок бросать цветы,

Потоком слезным орошенны!

Увы! Где блага совершенны?

Где прочны радости? Их нет!

Вотще объемлюща надежду лживу

Нежнейша мать тебя зовет:

Твой заперт слух к ее призыву!

Вотще в свой дом, ликуя твой возврат,

Отец, сестры и брат

Заранее к тебе простерли руки!

Их дом ликующий стал ныне храмом скуки!

Как светлый метеор для них

Ты миг блистал лишь краткой!

И сонм друзей твоих,

Алкающих твоей беседы сладкой.

И сонм отборнейших мужей,