Александр II
Шрифт:
Взгляд Дмитрия Алексеевича прошёлся по Герцеговине, Боснии, где свободолюбивые горцы не выпускают из мужественных рук оружия, наследованного от отцов и дедов. Задержался на Сербии. Князь Милан не знает страха. Сербская армия и русские добровольцы генерала Черняева приковали к себе многотысячные таборы Сулейман-паши.
Заложив руки за спину, Дмитрий Алексеевич прошёлся по ковровой дорожке. Восточный кризис дал себя знать и на франко-германской границе. Бисмарк призвал борзописцев, и немецкая печать на все лады принялась поносить французов. Писали о концентрации французской кавалерии вблизи германской границы.
По принципу преследуемого толпой вора, который громче всех кричит: «Держи вора!», Бисмарк упал на тощую грудь лорда Биконсфилда с криками: «Франция готовит вторжение в Германию!
В Лондон к послу Петру Шувалову [28] срочно полетела депеша Горчакова: альянс Британии с Германией не должен состояться…
В британском кабинете лорды с холодным сердцем и лисьим нюхом отклонили предложение Бисмарка. Лорд Биконсфилд, усаживая за круглый стол переговоров лорда Солсбери и Петра Шувалова, сказал: «Не Германии надо опасаться Франции, а французам немцев».
28
Шувалов Пётр Андреевич (1827 – 1889) – граф; государственный деятель, дипломат, генерал от кавалерии. В 1861 – 1864 гг. был начальником штаба корпуса жандармов и управляющим III отделением. В 1866 – 1874 гг. – шеф корпуса жандармов и начальник III отделения. Ближайший советник Александра II. С 1874 по 1879 г. – посол в Лондоне.
Шувалов и Солсбери составили протокол. Порте рекомендовали принять мягкие реформы, урезанные даже по сравнению с предложениями Константинопольской конференции…
Накануне отъезда Милютин повстречался с Горчаковым. Князь уведомил, что представители «европейского концерна» подписали Лондонский протокол. Осталось выслушать совет Порты.
– Как я хотел бы избежать военного столкновения, – сказал российский канцлер. – Но… человек предполагает, а Господь располагает.
Дали свет. Милютин включил ночник, разделся. Долго лежал, вслушиваясь в стук колёс. Мысли вернулись к делам насущным. Началось формирование болгарского ополчения. Приток добровольцев велик. Это те, кто живёт в России и кому удалось вырваться из Болгарии. Вспомнил, как в последний день октября прошлого года принимал представителей Славянского комитета – писателя Аксакова и купцов Третьякова и Морозова. С ними приехал и генерал Столетов [29] . Разговор был долгим, он касался в том числе и обмундирования, и вооружения ополченцев. Представители славянского комитета заявили, что в их адрес уже поступают народные пожертвования на ополчение. Они выразили желание, чтобы во главе ополчения встал генерал Столетов, а что касается офицеров, они должны быть добровольцами…
29
Столетов Николай Григорьевич (1834 – 1912) – генерал от инфантерии, брат русского физика Александра Григорьевича Столетова (1839 – 1896). Руководил обороной Шипки.
Пока не решено, как будут использоваться болгарские дружины. Император считает, что в качестве вспомогательной силы, а он, Милютин, убеждён, уже в ближайшие месяцы болгары станут сражаться за свою родину вместе с русской армией.
Едва запахло войной, как дипломатия пришла в движение. Рейхсканцлер Бисмарк завлекал Вильгельма далеко идущими планами. Ему не пришлось прилагать особых усилий, кайзер был готов поделить дипломатическое ложе со своим железным канцлером.
– Восточный кризис, – сказал Бисмарк, – позволит нам поссорить русского медведя с британским львом и австрийскими музыкантами, лишив Францию её коронованных заступников. Мы поставим легкомысленных французов в положение дипломатической изоляции.
– А если русский медведь заломает габсбургских музыкантов? – спросил Вильгельм.
– Я сплю, а мне снится треск костей сцепившихся в схватке льва и медведя.
– Британия не забывает: Россия, покорив Среднюю Азию, закрыла англичанам дорогу в Хиву и Бухару, Самарканд и Коканд. Русский солдат штыком коснулся британской жемчужины – Индии.
– О, английский лев зубаст. И не приди русские в среднюю Азию, кто
Изучив проект Горчакова, в котором он предлагал созвать европейскую конференцию, Бисмарк отправил в Петербург фельдмаршала Мантейфеля с письмом кайзера. Рассыпаясь в благодарностях за поддержку Германии в 1870 и 1871 годах, Вильгельм писал Александру II, что в отношении России его политика будет покоиться на памяти о тех днях.
Русский царь, однако, оказался не прост. Ответно он предупредил Вильгельма, что «…несмотря на всё желание поддержать в восточном вопросе согласие держав… он может оказаться вынужденным занять особую и сепаратную позицию».
При этом Александр чётко спрашивал: может ли Россия рассчитывать на помощь Германии?
Вопрос был подобен удару бича. Вопреки дипломатической этике Бисмарк промолчал. И тогда Александр обратился к военному уполномоченному германского императора в Петербурге генералу Вердену за официальным ответом. Верден немедленно запросил Берлин.
Дальнейшая игра в молчанку сделалась невозможной. В октябре 1876 года германский посол в Петербурге Швейниц получил предписание канцлера передать русскому правительству ответ, таивший многозначные политические последствия. Бисмарк писал: «…мы сначала сделаем попытку убедить Австрию в случае русско-турецкой войны поддерживать с Россией мир… Если, несмотря на наши старания, мы не сможем предотвратить разрыв между Россией и Австрией, и тогда у Германии ещё не будет оснований выйти из состояния нейтралитета. Но нельзя наперёд утверждать, что такая война, особенно если в ней примут участие Италия и Франция, не приведёт к последствиям, которые заставят нас выступить на защиту наших собственных интересов. Счастье может изменить русскому оружию перед лицом коалиции всей остальной Европы, и мощь России будет серьёзно и длительно поколеблена, это, естественно, не может отвечать нашим интересам. Но столь же глубоко будут задеты интересы Германии, если возникнет угроза австрийской монархии: её положению европейской державы или её независимости. Это приведёт к исчезновению одного из факторов, на которых основывается европейское равновесие».
Ответ, достойный Бисмарка: категоричный и угрожающий – Германия поддержит империю Габсбургов.
В беседе с Горчаковым, на которой присутствовал Жомини, Швейниц доверительно заявил: рейхсканцлер Бисмарк согласится на активную поддержку России при условии, если та даст Германии гарантии на владение французскими провинциями – Эльзасом и Лотарингией.
Горчаков не скрывал разочарования:
– Мы ждали от вас иного, а вы привезли нам то, о чём нам давно известно.
И переглянулся с Жомини.
Беседа заводила их в откровенно дипломатические дебри.
– Русские гарантии в отношении Эльзаса и Лотарингии, зафиксированные в договоре, могут изменить наши позиции, – сказал немецкий посол.
На что Горчаков ответил:
– Это принесло бы вам мало пользы. В наше время договоры имеют призрачную ценность.
Ни один мускул не дрогнул на лице Жомини. Швейниц ядовито парировал:
– Однако, ваша светлость, вы сами выражали сожаление, что мы не связаны с вами никаким договором.
Приблизительно в то же время, как Александр II ставил вопросы перед Вильгельмом в Вене, на Балльплатцен, министр иностранных дел империи Габсбургов венгерский дворянин Дьюла Андраши через специального уполномоченного барона Мюнха обратился с подобным вопросом к канцлеру Бисмарку. На аудиенции у Бисмарка австрийский уполномоченный высказал тревогу Франца-Иосифа, что русские войска в Болгарии доставят Австро-Венгрии немало хлопот. Канцлер, хмыкнув, посоветовал австрийцам в таком случае оккупировать Боснию. А если у Габсбургов возникнет желание активно противодействовать России, они могут договориться о совместных действиях с кабинетом лорда Биконсфилда.