Александр Гитович

Хренков Дмитрий Терентевич

В «Арену» Гитович пришел, чтобы приобщиться к настоящей поэзии. Он был беззаветно влюблен в нее, читал стихи утром, днем на уроках в школе, дома за обедом, забывая обо всем другом.

В написанных в 1934 году воспоминаниях того же Б. Бурштына есть любопытные строки:

«14-летний Александр Гитович… был настоящим начинающим поэтом. Поэтому и на письмо, полученное от его родителей и сообщавшее о том, что их сын из-за своего увлечения поэзией перестал учиться и рискует остаться на второй год, мы не могли реагировать так, как этого хотелось бы нашим корреспондентам. Мы, правда, побеседовали с Гитовичем, постарались убедить его в том, что только образованный человек может быть по-настоящему

хорошим поэтом, но лишать его права выступлений с трибуны клуба и, тем более, права посещения наших вечеров, о чем просили его родители, мы не сочли возможным».

И дальше:

«Забавным контрастом семидесятипятилетнему Гришечко-Климову являлся на вечерах „Арены“ самый юный поэт Александр Гитович. По его внешнему виду аккуратненького и опрятненького мальчугана — трудно было поверить, что он серьезно и много работает над своими стихами».

Гитович отличался удивительной памятью: как-то в клубе он похвастался, что может одно за другим прочесть сто стихотворений современных поэтов. Ему не поверили, но скептики были посрамлены.

«Арена» страдала многими недостатками. Тем не менее она помогла юному стихотворцу приобщиться к лучшим образцам русской поэзии, на всю жизнь сохранить уважение к строгой, предельно прозрачной форме стиха.

Вскоре рядом с «Ареной» появилось другое литературное объединение. Поначалу оно было не столь многочисленным, не могло похвастать авторитетом среди интеллигенции города. Но именно ему предстояло в ближайшее время задать тон в литературном Смоленске, вывести смоленских поэтов на всероссийскую трибуну. Речь идет о литературном объединении при губернской газете «Рабочий путь». Здесь собрались преимущественно молодые люди, приехавшие в город из деревни. У иных за плечами была активная работа на селе в качестве избачей, активистов сельских комсомольских ячеек, другие еще не знали основ стихосложения, но умели идти за плугом, сеять и жать. Они не могли померяться силами с ареновцами в знании истории литературы, зато отлично разбирались, «в каком идти, в каком сражаться стане». Из их числа вышли Александр Твардовский, Николай Рыленков, Дмитрий Осин. Руководил объединением Михаил Исаковский.

Исаковский и его единомышленники понимали свою ответственность за литературные дела в Смоленске. Они безжалостно критиковали ареновцев, но вместе с тем охотно протягивали им руку помощи, если видели, что те хотят приобщиться к жизни, помочь советской власти.

Неудивительно, что М. Исаковский заметил способности юного Гитовича, сразу же выделил его из числа остальных ареновцев. Именно «Рабочий путь» впервые напечатал стихи четырнадцатилетнего поэта. Это были стихи, посвященные В. И. Ленину.

Прошло еще немного времени, и стихи Гитовича стали более или менее часто появляться на страницах смоленских изданий. Однажды их напечатали даже в «толстом» столичном журнале, но в фамилии автора была допущена опечатка: под стихами стояла подпись: «Александр Гитич».

Гитович был сыном своего времени. Он бесконечно завидовал старшим, которые, подобно Н. Асееву, могли сказать о себе:

Не сынки у маменьки В помещичьем дому, — Выросли мы в пламени, В пороховом дыму.

Слово «революция» чаще всего на все лады варьировалось в его стихах. Он писал о революции, вернее, о внешних атрибутах ее — штурмах, выстрелах, кострах, боях и походах. Надо ли говорить, что это были книжные перепевы, только в некоторых стихотворениях проблескивало что-то отдаленно напоминающее собственные впечатления. Вот, например, стихи «Кинематограф», помеченные 1923 годом:

Помню ясно:

Была в шинели, В

красноармейской зеленой каске, Из-под темных ресниц смотрели Глаза серебристо и ласково. — Проходите, вход бесплатный, — Сказала с мягкой улыбкой… На экране серые пятна Плавали быстрыми рыбками, Вошел… Крепкий запах махорки, И дыма белесым туман…

Кто-то из ареновцев дал Гитовичу сборник Гумилева. Почти одновременно он познакомился и с творчеством Киплинга. Эти два поэта оказали большое влияние на юного стихотворца: мальчик, жаждавший романтики, увлекся суперменами Киплинга и Гумилева. Прошло немного времени, и он прочел первые две книги стихов Николая Тихонова. В них он нашел то, к чему рвалась его душа. Книги Тихонова покоряли пафосом мужества и подвигов, свершенных во имя революции. Конечно, они не заслонили прежних увлечений юного поэта, но сыграли не малую роль в его поэтическом формировании.

Незадолго перед окончанием школы Гитович познакомился с приезжавшим в Смоленск критиком В. Друзиным. Он читал гостю стихи, сумел заинтересовать ими, и, уезжая, Друзин увез к Тихонову несколько стихотворений Гитовича.

7 октября 1927 года Друзин сообщал Гитовичу:

«Может быть, Вы успели забыть, что Саянов заведует литстраницей „Смены“, а Тихонов (совместно со мной — хотя правильней было бы сказать наоборот) — редактирует литстраницу „Лен. правды“.

Итак, тот факт, что стихи Ваши приняты к печати, — косвенно указывает на мнение сих достопочтенных писателей о Ваших талантах. Подробности же сводятся к следующему: Тихонову я показал только „Куда завели нас…“. Он прочел и сказал: „Сыровато“. Затем с усмешкой: „Есть обороты из „Браги““. Я ответил: „Обстановочка из „Браги““. Он засмеялся — „Вот, вот“. Я сказал: „Напечатать можно“. Он кивнул в знак согласия. Стих был принят.

Саянову я показал все 3 стиха (кроме ответа Уткину).

Он прочел со вниманием и сказал, что стихи ученические — сделаны по акмеистическим принципам, — но есть в них нечто живое и поэтическое, и что они, пожалуй, лучше стихов Фиша.

Гордитесь, юный поэт! Вы уже перекрыли Фиша!

Советую Вам по понедельникам наведываться к Исаковскому в „Рабочий путь“ — у него есть все лен. газеты. А стихи Ваши должны быть напечатаны в ближайшее время (9/Х или 16/Х).

Напишите мне, когда Вы собираетесь приехать в Ленинград. Работа в ЛАППе для Вас найдется (на первых порах бесплатная)…»

26 октября того же года В. Друзин сообщал в открытке:

«Работа в ЛАППе есть — бесплатная.

Сейчас в группе „Смена“ проводится в жизнь ряд докладов. В ноябре будут: о поэзии Асеева, Тихонова и т. п.

Когда поедете — прихватите с собой удостоверение о том, что вы состоите в САППе.

Стихи Ваши напечатаны в „Лен. правде“ 9/Х. Гонорар (10 р.) получите, когда приедете (выдача по субботам). В „Смене“ пока нет. Но, очевидно, 30/Х или в ноябре. Приедете — продвинете».

Сразу после окончания девятилетки выехать в Ленинград Гитовичу не удалось. Он прожил в Смоленске до декабря 1927 года. Осень и зима, судя по оживленной переписке с другом и земляком М. Марьенковым, с В. Друзиным, а потом и с М. Исаковским, были для него временем серьезной творческой работы. Именно тогда его приняли в члены Смоленской ассоциации пролетарских писателей (САПП), он много печатался, часто выступал.

В декабре 1927 года в Доме работников просвещения состоялся большой литературный вечер, весьма напоминавший проводы. Поэты «Рабочего пути» и ареновцы тепло напутствовали своего земляка, отправлявшегося на берега Невы.