Александр 4

Ланцов Михаил

–  Что?!
– Удивленно переспросил Милютин, напомнивший в этот момент всем своим удивлением знаменитого Льва Евгеньевича.

–  Она не смогла смириться с тем, что практически свела вас в гроб своим поведением и решила искупить это молитвами и постом.

–  Ваше Императорское Величество, зачем вы так с ней?

–  Как, так? Вы, Николай Алексеевич мне нужны. Вы нужны России, а эта, - Император выдержал легкую паузу, скривив недовольно губы, хотя по смыслу должно было прозвучать матерное слово, - вас в гроб своими выходками загоняла. Вы поймите, женщина дана Богом мужчине для того, чтобы подбадривать в тяжелые минуты, радоваться его успехам и вдохновлять

на подвиги. Даже для самого убогого мужчины. А не для того, чтобы устраивать нервотрепку и вгонять в тоску претензиями. Она должна была стать вам верным адъютантом, а не вредителем, сводящим вас в могилу. Это великое счастье найти хорошую жену… великое. И вам не повезло. Поэтому мне пришлось вас спасать от этой мегеры, которая по какому-то ужасному совпадению была удостоена почетного звания женщины.

–  Ваше Императорское Величество, - Милютин усмехнулся, - хорошо вы говорите. Только где же их взять, хороших жен?

–  Кто его знает? Я вот тоже несчастлив в этих делах, а потому не отказался бы от ответа на вопрос, что вы мне задали. Но терпеть коня в юбке невместно. Все должно быть на своих местах: летом - лето, зимой - зима, а женщина - женщиной.

–  Ваше Императорское Величество, но нельзя же так… люди все разные. И, к тому же, у меня с Марией дети.

–  Дети согласны с моим решением. Она ведь не только вас, но и их уже допекла. Монастырь - закономерный итог ее жизненного пути. Хотя, злые языки говорили, будто Марию Агеевну могла ожидать куда более печальная участь.

–  В самом деле?
– Слегка оторопел Милютин.
– Но… - Он на мгновение задумался, видимо, понимая, что свои слова нужно очень тщательно взвешивать.
– Но все это так неожиданно… - Установилось молчание. Только снег слегка поскрипывал под ногами. Милютин брел опустив голову и не заметил, что на ближайшем пересечении тропинок спутник последовал прямо, увлекая его прочь от привычного маршрута. Лишь спустя минуту он, обратившись к Александру, нарушил безмолвие.
– Ваше Императорское Величество, вы говорили, что я вам нужен. Это было для того, чтобы меня ободрить или?

–  Или.
– Внезапно Александр замолчал, глядя куда-то за спину собеседнику. Тот обернулся и увидел давешнюю незнакомку, приближающуюся по боковой аллее. Не доходя несколько шагов, она остановилась и присела в приветствии, слегка склонив голову.
– Здравствуйте, Наталья Александровна, как ваше здоровье?
– Кивнув, спросил Император.

–  Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, - прошелестел тихий голос, но красивое лицо оставалось отрешенно-печальным, - мне гораздо лучше, спасибо.

–  Позвольте представить вам Николая Алексеевича Милютина, вашего собрата по этому заточению, - Александр обернулся к спутнику.
– Николай Алексеевич, представляю вам Наталью Александровну Дубельт.

–  Здравствуйте сударыня. Чрезвычайно рад нашей встрече.

–  Здравствуйте сударь, - Милютину показалось, что голос слегка потеплел, - я тоже, рада… В беседу снова вклинился Александр:

–  Наталья Александровна, приношу вам самые глубокие и искренние соболезнования.

–  Благодарю ваше Императорское Величество, - ее голос опять сделался безжизненным, а лицо, как показалось Милютину, совершенно потухло, - я уже смирилась с безвозвратным… - Снова установилась гнетущая тишина, которую нарушили слова Александра.

–  Ну что же, сударыня, не будем мешать вашему отдыху, - и вежливо ей кивнул. Когда же женщина удалилась на несколько десятков шагов, он продолжил: - Итак, на чем мы остановились… Я задумал реформу государственного управления,

приводя его в более упорядоченную форму. Да и чиновников почистить не мешало бы. Но за несколько дней провести ее не получится. Нужно людей подобрать, документы подготовить. На первых порах я хочу выделить в Государственном совете Особый департамент, в который свести управлением всеми своими предприятиями.

–  Личными?

–  Тут сложно сказать, как именно их называть. Взойдя на престол, я получил довольно приличное количество объектов, находящихся в той или иной форме собственности Императорской фамилии. Это огромное количество предприятий. Сейчас готовиться циркуляр, согласно которому все эти объекты будут переведены в статус так называемых 'императорских'.

–  Это же такая махина!

–  Именно поэтому вы мне и нужны. Я предлагаю вам пост главы департамента. О чем вы задумались?

–  Вы знаете, Ваше Императорское Величество, ваш отец мне тоже доверял серьезный пост и… я не справился. Я не хочу вас подвести.

–  Дорогой Николай Алексеевич. Вы не справились потому, что просто не могли этого сделать. Провести крестьянскую реформу можно было лишь случайно, да и то - формально. Сейчас многое изменилось. Даже не сомневайтесь.
– Последние слова Александр сказал с такой интонацией и взглядом, что Милютин вздрогнул.
– Ну что вы, Николай Алексеевич, так пугаетесь. Вот, берите пример с Путилова.

–  Ваше Императорское Величество, так ведь у вас такой взгляд…

–  Понимаете, Николай Алексеевич, для вас, чтобы войти полноценно в мою команду, нужно понять простое правило.
– Александр выдержал паузу.
– Рядом с тобой друзья, перед тобой враги и наше дело правое. Ни я, никто из моих людей не отвернем и пойдем до конца, до последней крайности в этой борьбе, которая пронизывает всю существо мироздания. Мы - локомотив, который тащит на себе поезд России.

–  Так вы предлагаете…

–  Я предлагаю вам встать под мои знамена. Обратного пути не будет. Я не прощу предательства или трусости. Готовы ли вы идти плечом к плечу ради процветания Отечества? Выдержите ли? Сможете ли переступить через свой страх… через самого себя, принеся свое 'Я' на алтарь Империи?
– Николай Алексеевич задумался.
– Я не тороплю с ответом.

–  Я слабый, больной человек…

–  Вы смогли не один год продержаться против этой своры уродов, что сосали соки из Империи, крутясь при дворе. Да еще в такой жуткой атмосфере дома. Сила, Николай Алексеевич не в мышцах, а в воле. Крепка ли она настолько, чтобы пойти до конца, до любой крайности?
– Николай Алексеевич смотрел на снег расширенными дикими глазами, вспоминая всю ту гниль, что крутилась возле трона в годы правления отца и деда Александра. Как он читал доклады и чуть ли не выл от чувства бессилия. А теперь наступил черед его хода… шанса…

–  Наверное, я всю свою жизнь ждал этих слов…

–  Я рад, Николай Алексеевич, что не ошибся в вас. Уже собравшись уходить Александр, внезапно остановился, помолчал немного и продолжил:

–  Да, и вот еще какое дело… Я чувствую себя виноватым перед Натальей Александровной. Месяц назад она потеряла мужа. Во время осенних событий тот наделал глупостей, и его самоубийство стало лучшим выходом из создавшегося положения. Альтернативой был бы суд, и его бесчестие пало на семью, чего я не хотел допустить. Но для меня стала полной неожиданностью столь резкая реакция Натальи Александровны на это событие. Они давно были в разводе, к тому же Михаил Леонтьевич постоянно старался превратить ее жизнь в ад. Даже после развода…