Алекс Верус. Участь
Шрифт:
А что случилось потом?
Повернувшись к изваянию, я всмотрелся в неподвижное лицо. Выражение его было спокойным, однако в нем присутствовала тень чего-то еще – высокомерия? Угрозы? Приглядевшись внимательнее, я различил следы старых шрамов. Значит, боевой маг, и хороший, раз он дожил до столь преклонного возраста.
И вдруг меня осенило. Ожидание – вот ключевое слово для этой скульптуры. Да, каменный маг явно чего-то ждет…
Чем больше я смотрел на статую, тем сильнее я уверялся в своей догадке. Но что же делать дальше?
Вытянутая
Я лишь долю секунды смотрел на разворачивающуюся передо мной картину, после чего отключил видение и торопливо отступил назад, упершись спиной в стену. Внезапно я сообразил, почему Лайлу и Пеплу требовался прорицатель и что произошло с тем, кто попробовал активировать реликвию в предыдущий раз.
Скульптура прекрасно сохранилась, и ее оберег – тоже.
Я выяснил все, что требовалось. Надо возвращаться обратно.
Не успел я сделать и двух шагов к двери, как снизу донесся тихий звук. Как будто на пол упало что-то тяжелое и мягкое.
Я затаил дыхание.
Помните, что я говорил о необходимости учиться сосредоточиться только на самых важных для вас альтернативах будущего? Увы, и здесь имеется свой недостаток. Сконцентрировавшись на одной группе вариантов, ты не обращаешь внимания на все остальные. Поэтому если тебя должны загнать в угол те, с кем ты не особенно хочешь встречаться, ты ничегошеньки не будешь замечать! Ты отвлечешься, только если услышишь посторонние звуки, к примеру, стук тела, упавшего на пол.
Наверное, у меня выдался неудачный день.
Стандартной реакцией большинства людей на опасность является стремление убраться восвояси. Это инстинкт самосохранения, на протяжении многих и многих поколений подкрепленный естественным отбором. Но у любого правила есть исключения… поэтому те «смельчаки», чьей первой реакцией в экстремальных условиях было не бегство, а ступор, оказались безжалостно выкорчеваны из генофонда клыками, когтями, пулями или огненными шарами.
Лично у меня первая реакция на опасность заключается в том, что я начинаю наблюдать за происходящим. Смотрите выше мои слова о том, что немногочисленная когорта прорицателей отличается крайним любопытством. Я просканировал будущее и понял, что случится, если я помчусь вниз по лестнице, – я узрел все глазами своего грядущего «я».
Итак, я увидел двух охранников, дежуривших на лестничной площадке. Теперь оба они валялись на полу и не дышали. Над ними возвышались три мага. Как только «я-грядущий» заметил их, «они-грядущие» уставились на меня. Я лишь успел бросить мимолетный взгляд на то, что они сделают со мной, и резко отключил ясновидение. Но даже этого мне хватило с лихвой, чтобы понять: я не хочу быть застигнутым здесь.
С лестницы донеслись шаги, и я быстро высчитал, что в моем распоряжении меньше тридцати секунд. Бегство было исключено, так же как и сопротивление. Значит, надо прятаться.
Шаги стихли, и я понял, что маги приблизились к барьеру. На мгновение вспыхнул зеленый свет, и барьер исчез.
Маги беспрепятственно вошли в зал.
Их было трое, двое мужчин и женщина, проворные и ловкие. Повертев головами, они молниеносно проверили закутки музейного помещения. Хотя маги были в масках и в темной одежде, я сразу узнал внушительные габариты одного мужчины. Пепел – легок на помине! Он посмотрел прямо в тот угол, где прятался я, но его взгляд равнодушно скользнул по мне.
– Пусто.
– Ищем дальше! – рявкнул второй мужчина – Хазад.
Похоже, охота за мной была не единственным пунктом в списке его дел на сегодняшний вечер. Он хромал, от него несло гнилыми овощами. Вероятно, по пути вниз он угодил в мусорный бак.
– Я еще не закончил.
– Достаточно! – резко одернула его женщина, и звук ее голоса заставил меня начисто забыть о Хазаде.
Одежда скрывала ее силуэт, однако я увидел ее яркие льдисто-голубые глаза. Меня моментально пробрала холодная дрожь, и я поежился. Странно, почему-то мне показалось, что мы с ней уже встречались. Она была среднего роста и двигалась с грациозностью хищника.
– Пепел, продолжай проверку!
Пепел взмахнул рукой, и в зале заплясали темно-красные огоньки, маленькие язычки пламени, пылающие в воздухе. Пепел повернулся ко мне спиной, изучая в красноватом свечении скульптуру.
– Сколько у нас времени?
– Они еще валяются в кровати! – дрожащим от ярости голосом произнес Хазад. – А если они встанут у нас на пути, пусть пеняют на себя!
– Мы здесь не для того, чтобы ты играл в свои игры, – осадила его женщина и взглянула на часы. – Две минуты. Пепел, что-нибудь засек?
Меня трясло даже от звука ее голоса. В моем мозгу словно что-то щелкнуло, но я никак не мог ухватить суть воспоминаний. Увидеть бы ее лицо… но в пламенеющем свете я различал только ее глаза.
Женщина изучала скульптуру, скрестив руки на груди.
– Стараюсь… – пробормотал Пепел.
Он опутывал скульптуру светящимися красными нитями. Я понял, что он применяет довольно-таки грубое заклинание, и с его помощью Пепел ничего полезного для себя не узнает. Вероятно, Пепел понял это одновременно со мной: он сильно махнул руками, загасив свечение.
– Нужен прорицатель.
– Что ты сказал? – процедил Хазад.
Пепел выдержал его взгляд.
– Ты обещал привести Веруса. Говорил, что сам справишься.
Хазад оскалился. Почувствовав исходящую от него ненависть, я мысленно взял на заметку некоторое время держаться от него подальше. У меня крепло убеждение, что Хазад не из тех, кто готов прощать и забывать.
– Пепел! – вмешалась женщина.
Маг отвернулся от Хазада. Противостояние закончилось. Я невольно усмехнулся.