Алехин
Шрифт:
Выступая сразу же по завершении матча-реванша, Эйве сказал: «Алехин восстановил репутацию сильнейшего среди живущих шахматистов и подтвердил веру в то, что он величайший шахматист всех времен!»
Оба недавних соперника выступилитогда же со статьями в английской газете «Манчестер гардиан». Обе представляют большой интерес. В статье Алехина содержалась блестящая характеристика Эйве как глубокого знатока принципов и приемов игры, рассказывалось о том, как серьезно и тщательно сам Алехин готовился к матчу-реваншу, обретал спортивную форму. «Я решил, — писал он, — устранить такие грубые ошибки, какие я совершил в матче 1935 года, и предполагал, что на этот раз исход борьбы будет решен исключительно лучшим качеством игры того или
Свою статью Макс Эйве, имея в виду свое поражение, назвал довольно мрачновато: «Некролог». В ней он, в частности, писал:
«Наш матч должен был разрешить «загадку Алехина», дать ответ на вопрос: по-прежнему ли силен Алехин? Результат матча-реванша дал исчерпывающе ясный ответ: Алехин не только очень силен, но его нужно рассматривать как лучшего шахматиста мира… Алехин играл изумительно, и я не стыжусь того, что был побежден таким противником…
Рассматривая партии матча с чисто технической точки зрения и особенно тщательно проанализировав игру Алехина, я прихожу к заключению, что он все время играл великолепно. Он не только применил ряд новинок в дебюте, но и проводил партии простыми стратегическими методами, столь характерными для алехинской игры. Тактическое совершенство и комбинационный талант Алехина настолько известны и настолько типичны для его стиля, что ни к чему даже останавливаться на этом. Его игра в эндшпиле также была на большой высоте. Но больше всего я восторгаюсь его стилем доигрывания неоконченных партий, тем более что мне тоже приходилось анализировать все эти позиции, и я их знал досконально. Когда я думаю о том, какие творческие идеи вкладывал мой противник в доигрываемые позиции, какие неожиданные пути он находил, я проникаюсь величайшим восхищением перед мастерством Алехина».
По мнению шахматных авторитетов, матч-реванш Алехин — Эйве намного превосходил их первый матч в 1935 году, ибо оба участника теперь были в прекрасной форме и их партии стали благодарным материалом для совершенствования любителей шахмат.
Уверовав в свою прекрасную спортивную форму, Алехин, как писал С. Флор в 1938 году, «немедленно после выигрыша матча у Эйве, официально заявил о своем согласии вновь встретиться с Капабланкой. В Южной Америке нашлись организации, взявшиеся финансировать этот матч, и шахматному миру казалось, что в ближайшее время состоится встреча этих исторических противников. Однако в самый последний момент выяснилось, что кубинец, так настойчиво добивавшийся реванша, неожиданно выставил явно неприемлемые финансовые условия. Это было тем более непонятно, что обычно претенденты на звание чемпиона бывали значительно скромнее в своих финансовых требованиях. Условия Капабланки не были приняты, и вопрос о матче отпал. Отпал, вероятно, надолго, а, возможно, и навсегда».
Пояснения Алехина по этому поводу были опубликованы в журнале «Чесс» 14 мая 1938 года. На вопрос: «Правдивы ли слухи о странной отмене широко разрекламированного матча между вами и Капабланкой?» чемпион мира сказал: «Действительно, мои финансовые условия были согласованы с муниципалитетом Монтевидео. Я поехал в Уругвай, готовый подписать официальный вызов кубинского маэстро, и был разочарован, не обнаружив там моего соперника. Власти Монтевидео после нескольких совещаний с представителями Аргентинской шахматной федерации решили, что они не в состоянии принять финансовые условия Капабланки. Не зная, что это за условия, я должен воздержаться от выражения своего мнения по этому поводу. Обидно, что потерял время, осуществив путешествие из Европы в Южную Америку для того, чтобы узнать, что не буду защищать свой титул!»
Тем временем представители Международной шахматной федерации (ФИДЕ) сообщили Алехину о состоявшемся в Стокгольме конгрессе этой организации. Там впервые был назначен официальный претендент на матч с чемпионом мира. Большинством голосов (8 против 5) предпочтение было отдано Флору перед Капабланкой.
У Алехина возражений против кандидатуры Флора не возникло. В конце мая 1938 года он приезжал в Прагу, где и подписал соглашение о матче с Флором на тех
Перед поездкой в Чехословакию Алехин, после кратковременного отдыха, с 20 по 28 апреля 1938 года участвовал в традиционном «пасхальном» турнире в Маргете. Это первое его выступление с возвращенным титулом было успешным. Он завоевал первый приз с 7 очками из 9, а вскоре, на другом небольшом турнире — в Плимуте, разделил первый и второй призы с 6 очками из 7, без поражений.
Самым значительным состязанием 1938 года явился «АВРО-турнир», организованный радиокомпанией в Нидерландах. Он проходил с 2 по 27 ноября в два круга при участии восьми сильнейших шахматистов мира и планировался организаторами как неофициальный турнир претендентов на первенство мира. Победителю или участнику, занявшему второе место после чемпиона мира Алехина, была обещана финансовая помощь в организации матча на первенство мира. Однако на открытии турнира Алехин зачитал заявление, где отклонил домогательства организаторов влиять на выбор претендента и объявил, что будет играть с любым известным гроссмейстером, который обеспечит призовой фонд.
На турнире с самого начала завязалась упорная борьба. Условия состязания оказались очень трудными, особенно для шахматистов старшего возраста. «Нас мотали по всей стране, — писал М. Ботвинник. — Перед игрой вместо обеда — два часа в поезде. Пожилые участники — Капабланка и Алехин — не выдержали напряжения». Тем не менее семь участников из восьми разместились в итоговой таблице на дистанции всего в 1 1/2 очка.
А победителями турнира стали самые молодые: Пауль Керес (Эстония) и Ройбен Файн (США), набравшие по 8 1/2 очков из 14. Решающей в борьбе за первое место оказалась партия Файн — Керес, выигранная Кересом. Третье место в турнире занял М. Ботвинник, имевший 7 1/2 очков, а четвертое — шестое места с 7 очками разделили А. Алехин, М. Эйве и С. Решевский. На седьмом месте оказался с 6 очками X. Р. Капабланка и замыкал таблицу с 4 1/2 очками С. Флор.
По окончании турнира С. Флор, выполнявший попутно обязанности корреспондента советской шахматной газеты «64», беседовал с чемпионом мира об итогах состязания. «Качество партий Амстердамского турнира, — сказал А. Алехин, — удивительно хорошее, особенно если учесть трудные условия регламента. Играли в этом турнире значительно острей, чем в Земмеринге… В техническом отношении турнир дал много…
Турнир не изобиловал чудесными комбинациями. Это и неудивительно, если принять во внимание значительно возросшую технику защиты…»
На закрытии состязания Михаил Ботвинник подошел к Александру Александровичу и попросил назначить ему аудиенцию. «Завтра, в Карлтон-отеле в 16 часов», — ответил Алехин.
На эту встречу Ботвинник пришел вместе с Флором — для подстраховки в случае нежелательных для него осложнений по возвращении в СССР.
Роль посредника для Флора была весьма неприятна, ибо он сам признавался одним из претендентов. Но отказать настойчивому Ботвиннику ему было трудно в силу своего мягкого характера. Алехин был приветлив, и за чашкой чая стороны быстро договорились, что если матч состоится в Москве, то за три месяца чемпион должен быть приглашен на какой-либо турнир (для приобщения к московским условиям), а если в другой стране, то право выбора предоставляется Ботвиннику. Призовой фонд — 10 тысяч долларов, из которых две трети получит победитель матча.
Условились, что Ботвинник пришлет специальный вызов и после согласования всех вопросов о матче будет объявлено в Москве, а следовательно, и во всей мировой прессе.
Небезынтересно, что в тот же день встречи с Алехиным искал иодин из победителей АВРО-турнира Пауль Керес, дабы обговорить условия возможного матча на первенство мира. Но его ожидания оказались тщетными, чемпиона он тогда не увидел. Стремительно действовавший Ботвинник обошел всех потенциальных конкурентов.