Алеф (CИ)
Шрифт:
– Куда поедем?
– спрашивает Глеб.
– Может, к реке?
– предлагает Марна, указывая рукой на сверкающие просветы между деревьями.
Никто не возражает, и мы направляем лошадей в сторону воды.
Солнце висит над нами раскалённым шаром, воздух тёплый, ветерок ласкает кожу. В ветвях и кустах поют птицы, над травой порхают белые и жёлтые бабочки.
Мы выезжаем на берег и неспешной рысью двигаемся вдоль реки. Поравнявшись со мной, Голем спрашивает:
– Ты обдумал наш разговор?
–
– Что решил?
– Как и сказал: избиения младенцев не состоится.
Голем кивает так, словно эта тема на самом деле не слишком его волнует. Должно быть, его вопрос - прелюдия к иному разговору.
Марна слегка отстаёт, оставляя нас вдвоём. Умная девушка. Вот, что значит психолог-бихейвиарист.
Глеб с Олегом едут впереди, оживлённо болтая. Время от времени до нас доносится их смех. В нём слышится напряжение. Не похоже, чтобы кому-то на этой прогулке удалось расслабиться.
– Сегодня покушений не будет?
– спрашиваю я.
– А ты боишься?
– Нет.
– Значит, вирус готов?
– Осталось сделать пару штрихов.
– Странно обсуждать то, что убьёт одного из нас.
– Истории нужны жертвы.
Голем согласно кивает.
– И добровольцы, - говорит он.
Интересно, что ренегат имеет в виду. Надо бы уточнить, но не хочется выглядеть тугодумом: кажется, он уверен, что мы понимаем друг друга.
– Почему ты пытался убить меня?
– спрашиваю я.
– Ты про тех фидави, что достали твоего Гермеса?
– И про Шпигеля.
– Бедняга не пытался тебя убить. Это ты прикончил его.
– Разве?
– О, да. Что ты, кстати, сделал с телом?
– Не понимаю, о чём ты.
Голем усмехается.
– Я ведь не из полиции.
– Но можешь сделать запись разговора и передать её…
– Шпигель просто хотел проникнуть в твою систему безопасности, - перебивает Голем.
– Необходимо было его убивать?
– Иногда страх заставляет нас быть излишне жестокими. Кроме того, шантаж всегда вызывал у меня отвращение.
– По той же причине люди убивают мух? Просто из-за отвращения?
– Возможно.
– Я никогда не стремился убить тебя. Мне хотелось, чтобы ты был лично заинтересован в происходящем.
– Этого ты добился. Но зачем?
Голем молчит, игнорируя мой вопрос. Видимо, считает, что я сам должен догадаться. Что ж, хоть наша партия и подходит к концу, вскрываться ещё рано.
– Это между нами, да?
– спрашиваю я.
– По какой-то причине ты выбрал меня. Жалкий хакер, торгующий мертвецами, против всесильного кибернетического бога.
– Я не всесилен. Ты станешь убийцей бога.
– Если успею.
– Ну, так поспеши.
В последней фразе слышится ирония. Понимает ли Голем, что я нарочно затягиваю
– Предлагаю устроить небольшое соревнование, - громко говорит он, выпрямляясь в седле.
– Финиш - вон та серая скала. Кто не боится сломать себе шею?
Глеб и Олег останавливаются, чтобы подождать нас. Она согласны. Марна заявляет, что с трудом держится на лошади и отказывается принимать участие в скачках. Она отъезжает в сторону, а мы выстраиваемся в линию.
Голем просит Марну подать какой-нибудь знак, и она взмахивает рукой.
Я ударяю коня каблуками, и он галопом пускается вдоль берега. Сжимаю бока ногами, глядя только вперёд. Все мысли - о том, как не свалиться. Спустя секунд двадцать Глеб вырывается вперёд, от него всего на полкорпуса отстаёт Голем, затем иду я, а Олег оказывается последним. В таком порядке мы и финишируем.
Только когда животные останавливаются, и мы с ухмылками глядим друг на друга, мне становится ясен символический замысел этой сцены. Гонка Конца Света - вот каков замысел постановки Голема.
– Значит, я Чума?
– спрашиваю его тихо.
– А разве нет? Ты сам выбрал этого коня.
– Простая случайность.
– Но ты увидел в ней закономерность. Как и я.
– Поехали назад, - окликает нас Глеб.
– Нехорошо заставлять девушку ждать.
Когда мы возвращаемся, Марна спешивается и берёт коня под уздцы.
– Что случилось?
– спрашиваю я.
– Хочу его искупать.
Потянув за уздечку, она разворачивает коня в сторону ослеплённой солнцем речной глади. Затем снимает обувь и закатывает брюки до колен.
Жаль, сейчас не закат. Чёрные силуэты лошади и девушки, окаймлённые золотистым светом, смотрелись бы куда красивей.
– Осторожнее!
– окликает её Глеб.
– Не поскользнись.
Олег спешивается и наматывает уздечку на толстую ветку бука.
– Надо размяться, - говорит он.
– Давно я не ездил верхом. Весь зад отбил.
– Идея хорошая, - кивает Глеб, спрыгивая на землю.
Мы с Големом следуем его примеру.
– Во время скачки я думал, что свалюсь, - признаётся Олег, доставая сигареты.
– Хотелось послать всё к чёрту и натянуть поводья.
– Что остановило?
– спрашивает Голем.
– Азарт, наверное. А может, боязнь кувырнуться вперёд, - с усмешкой добавляет Олег.
Он щёлкает зажигалкой, и его окутывает облачко сизого дыма. Разносится запах персика и лавра: здесь фильтр, установленный на ипподроме, уже не действует.
Я немного отхожу, чтобы полюбоваться Марной. Она бредёт по воде вдоль берега, временами похлопывая лошадь по шее.
Спустя полминуты ко мне подходит Голем. Он останавливается, глядя на реку.