Альбом
Шрифт:
— Всё, всё! По-моему, тебе пора остановиться. А то я и впрямь почувствую себя бабушкой.
— Ладно, — Ник пожал плечами. — Как скажешь.
Некоторое время они молчали. Ник смотрел на проплывающую вдали роскошную
— Ба… — выдавила из себя Сильвия и хихикнула.
— Чего?
— Ба-арбара! — сказала Сильвия, растягивая гласные, и принялась хохотать, уже не сдерживаясь.
— Чего ты смеёшься-то? Ну, Барбара… — его тоже уже разбирал смех. Круглолицая, улыбчивая бабушка Барбара так и стояла перед глазами.
— Я не могу, Барбара! — не унималась Сильвия, хлопая себя по коленке.
— Хорош ржать!
Но Ник и сам теперь не мог сдержаться.
Неизвестно, сколько они хохотали бы так, передавая друг другу эстафету беспричинного веселья, но округу вдруг оглушил пронзительный свист. Выводок бабушки Полли, как по команде, повернул головы в сторону источника звука, словно суслики в степи. Сама «наседка» озадаченно уставилась туда же поверх
Паук свистел, сунув в рот оба мизинца. От натуги он зажмурил глаза и даже присел. Лицо покраснело, а может, казалось таким в закатных лучах, со ста ярдов не разберёшь. Рядом стоял Йен, поднимая правой рукой гитару. Левой он обнимался с Братцем Би, который, в поднятой левой, сжимал огромную бутылку шампанского. По другую сторону от бармена, размахивая и тряся руками, ногами, волосами и всем, чем только можно, скакали совсем уже не по-детски даже, а по-обезьяньи, что ли, Кики и Николь. И откуда-то сзади, из-за бара, как всегда постоянно что-то роняя и спотыкаясь на каждом шагу, спешила Дженис… Ник подумал, что эта компания больше всего похожа даже не на младшеклассников с Верхней улицы, а на стайку внуков бабушки Полли…
Сильвия подобрала правой рукой босоножки с песка и поднялась из шезлонга.
— Пойдём, Ники! — сказала она, сладко потягиваясь и протягивая ему левую руку. — Похоже, наша старость ещё очень далеко.