Альбатрос
Шрифт:
– А зачем? Мне это так не интересно.
Армандо остался один, наблюдая за удаляющимся внуком, и вместе с Дино утекали и его мечты о будущем этого беспечного избалованного ребёнка.
Дино подбежал к компании друзей, хлопнул двоих по плечам и начал увлечённо что-то рассказывать. Дедушка всё наблюдал за ним. В манерах мальчика уже отчётливо чувствовалась
Был уже поздний вечер. На чёрном южном небе загорались горячие звёзды. Ветра почти не было, и залив лениво качал волнами, убаюкивая морской колыбелью песчаный берег. В доме все спали, но Дино не спалось. Он спустился вниз, накинул на плечи кофту и вышел на улицу. В тот вечер Армандо тоже не спалось. Они встретились в саду и молча улыбнулись друг другу. Дино тогда было 13 лет.
– Пройдёмся к заливу, дедушка? – предложил Дино, и они стали спускаться к морю.
В воздухе ещё витали остатки дневной теплоты, но начинали постепенно смешиваться с прохладным ночным дуновением. Дедушка говорил, что так наступает ночь. Взошла луна. Над заливом в немом молчании неторопливо пролетала белая пара птиц. Они были совершенно одни в тёмном ночном небе. Далёкие звёзды не могли дотянуться до птиц и подарить им хоть капельку света. Они сами были светом. Одна из птиц стала вдруг медленно снижаться и плавно опустилась на воду, прямо в центр молочной лунной дорожки, спадающей с неба. Вторая птица приземлилась рядом в более тёмном месте. Дино не отрываясь смотрел на белую пару.
– Альбатросы – тихо сказал дедушка, стараясь не спугнуть робкую ночь и белых птиц – есть легенда, что эти птицы – спутники человеческой души. Они прилетают на могилы к умершим и забирают их души с собой на небо. Но прилетают они только к тем, чьё сердце и душа остались чисты, не тронуты пороком и не испачканы низшими человеческими проступками.
Дино вздохнул. Была одна из таких ночей, когда кажется, что чего-то не хватает. Хочется вдыхать ночной воздух всё глубже и глубже и совсем не хочется выпускать его обратно из лёгких. Хочется смотреть на всё вокруг, не моргая, чтобы за ту часть секунды, когда глаза твои закрыты, не упустить чего-то очень важного.
– Дино – позвал его дедушка. Внук вздрогнул и посмотрел на Армандо. Глаза его блестели в ночной темноте,
Дино стоял неподвижно босиком у залива, не сводя взгляд с альбатросов. Он зарывал пальцы ног глубоко в холодный песок и всё никак не мог понять, чего же ему хотелось. Армандо терпеливо ждал. И впервые едва заметное облегчение появилось в его усталом старом сердце. Дино думал, чего бы ему хотелось, а дедушка радовался тому, что впервые внук воспринял серьёзно его, казалось бы, несерьёзный вопрос.
– Мне хотелось бы, – начал Дино медленно, до конца обдумывая ответ – дедушка, мне хотелось бы уехать в Рим. Когда я закончу школу, я обязательно уеду в Рим.
– Чем же тебе не нравится здесь? – спросил Армандо улыбаясь.
– Мне нравится здесь, дедушка. Я люблю этот залив, люблю приходить сюда с тобой, я люблю наш дом и наш сад, маму и папу. Люблю своих друзей и школу я тоже люблю. Но Рим он большой. Там столько много всего, и я непременно хочу это всё попробовать. Ведь зачем тогда стоило рождаться, если не побывать в Риме?
Армандо молчал. Пока Дино говорил, альбатросы улетели, и они с дедушкой остались совсем одни.
– А правда, дедушка, для чего нужно рождаться?
– Рождаются для того, – неторопливо отвечал Армандо, старательно обдумывая, что скажет дальше и не до конца понимал, что же ответить этим юным вопрошающим глазам – чтобы внести в этот мир свою частицу, свою долю.
– А я уже внёс что-нибудь, а, дедушка?
– Конечно. Твоё появление принесло много радости твоим родителям и мне. Твои друзья узнали тебя, и ты отдал им частицу себя. Всем, кого бы ты ни встретил в своей жизни, с кем бы ни разговаривал или ни сталкивался взглядами, всем ты будешь оставлять маленькую часть себя. Такого как ты, больше нет и никогда не родится. И тем самым ты дополняешь всё, что тебя окружает, своей уникальностью. Помнишь тот куст, что мы посадили с тобой прошлым летом в саду? Он ведь зацвёл. А соседский мальчишка сорвал сиреневый цветок с нашего куста и подарил кому-то. С куста, который посадил и вырастил ты. Вот так ты косвенно доставил радость ещё одному человеку. И так будет всегда.
Конец ознакомительного фрагмента.