Алая печать
Шрифт:
– Такое, – вздохнул начальник королевской тайной службы. – Скандал, каких не случалось со времен покушения на короля Гизельхера Второго! Беднягу зарезали прямиком на троне, слыхал эту историю? Что видел? Рассказывай во всех подробностях!
Я честно рассказал. Про фургон с бревнами (под шумок укатившийся неведомо куда), про загадочных арбалетчиков на крышах, про нескольких людей с мечами, прикончивших старика Тимона и его секретаря. Одним словом, описал виденное всеми и каждым зевакой на улице.
– Дело было очень четко и добротно спланировано, – заключил я, желая поразить Хостина своими непритязательными логическими выводами. – Злодеи
– Болваны! – рявкнул Хостин. – У телохранителей Тимона дерьмо вместо мозгов! Да я не уверен, что и оно плещется в этих тупых головах! На что мне двое мертвых заговорщиков? Прикажете теперь бежать к заезжему некроманту, выкладывать ему огромные деньги за оживление трупов и допрашивать покойников? Ничего-ничего, головы полетят, будь уверен! Пускай король стар и болен, одно я знаю точно: такого оскорбления, нанесенного трону и государству, Нимед не простит!
– Нимед-старший или младший? – дотошно уточнил я.
– Неважно! – рявкнул Хостин. – Пока королем является Нимед-отец, и никто не станет этого отрицать. Скажи мне, аквилонец, кому, на твой взгляд, потребовалась жизнь великого канцлера?
– Тимон мог стоять поперек дороги… э-э… молодому поколению, – прикинул я. – Кому-то требуется кресло канцлера и, как следствие, влияние на монарха?
– Не исключено, – буркнул глава Королевского Кабинета. – Еще мысли?
– Тимон слишком много знал…
– На то он и канцлер, чтобы слишком много знать. Я в подобном случае устранял бы не Тимона, а герцога Мораддина. Вот уж кто действительно слишком много знает.
Хостин вопросительно посмотрел на меня. Пришлось продолжать.
– Стал чересчур опасен, – я выразился не совсем внятно, мысль нуждалась в развитии: – Хостин, ответь, не подготавливал ли канцлер чью-либо отставку? Кого-нибудь из очень высокопоставленных слуг короля?
– Нет, – отрекся месьор Клеос. – Назначение на важные посты – суть прерогатива Его величества. И, если признаться честно, моя. Канцлер лишь управляет. Хотя согласен, мнение короля всегда может измениться.
– И, наконец… – я сделал страшное лицо и прошептал: – У месьора Тимона могли быть личные враги. Я слышал, будто на прошлой седмице кто-то зарезал внука светлейшего канцлера. Вдруг ему мстят за какие-нибудь неизвестные мне и вам старинные проделки? В молодости и даже зрелости каждый совершает тяжелые ошибки. Обесчещенная девица, смерть ребенка… Понимаешь, о чем я?
– Соображение любопытное, – согласился Хостин. – Ладно, господин Монброн. Иди.
– Куда? – не понял я.
– Куда глаза глядят. По своим неотложным надобностям. И не забудь про знак в виде желтого фонаря.
Меня беспрепятственно выпустили, я нашел Бебиту, которая беззастенчиво паслась на клумбах под окнами дворца покойного Тимона, и отправился в ближайшую таверну. От огорчения у меня разыгрался неслыханный аппетит.
После обеда я решил, что настало самое время исполнить поручение Конана – навестить его светлость герцога Мораддина. Впрочем, нет. Сейчас время позднее, да и не следует тревожить главу Вертрауэна в столь тяжелый и горестный для Немедии день. Наверняка герцог ныне занят тем, что спускает всех своих ищеек по следу…
Что бы такого предпринять? Неожиданно я вспомнил о Башне Висельников и предостережении Райана из Танасула. Если мой славный предок посоветовал забраться на верхнюю площадку башни и осмотреть
– Я благодарен тебе, граф, за столь искреннюю и подробную повесть, – посмеивался герцог Мораддин. Молодая госпожа тоже тихонько пофыркивала, прикрывая рот кулачком, в котором был зажат кружевной платочек. История о драконе Геллире, графине Вальехо, капитане Конане, шемских пиратах и зингарских контрабандистах произвела на обоих неизгладимое впечатление. Впрочем, как в свое время, и на меня самого. Затем я кратенько описал свои приключения в составе команды «Крылатого змея», водительствуемого Сигурдом, поступление на службу в Латерану и, наконец, поведал о приказе короля отправляться в Немедию, бдеть, следить, способствовать и лелеять душевное согласие. Во время той части рассказа, что посвящалась моему близкому знакомству с Хостином Клеосом и Королевским Кабинетом, герцог Мораддин хохотал в голос и, точно также, как месьор Хостин, назвал меня олухом – естественно, так глупо попасться!
– Бесценный граф, – изнемогал от смеха Мораддин, – ты просто еще чересчур молод, значит, чересчур идеалистичен! С первого же дня пребывания в Немедии ты должен был уяснить, что игра, затеянная Конаном и таким прожженным интриганом, как барон Гленнор, не может быть простой и безобидной! Да, они намеренно тебя подставили, отправив к «почетному шпиону», месьору Реймену, не известив о существовании Королевского Кабинета, соперничающего с Вертрауэном, не рассказав о расстановке сил при дворе нашего короля… Я уже не говорю о маскараде с незаконным сыном герцога Зимбора – ты разве никогда не слышал об устойчивом понятии, появившемся в Кофе и прижившемся у нас: «Дети герцога Зимбора»? Это ведь расхожая поговорка! Старый дурак за свою бурную жизнь не только наплодил два с лишним десятка законных детишек, а с ними – не менее полусотни бастардов, но и… – герцог буквально зарыдал, вытирая изъятым у дочери платочком глаза, – но и начал за деньги продавать титул кому ни попадя. В Кофе очень странные законы и геральдические уложения, позволяющие впавшим в возрастное слабоумие старикашкам развлекаться подобным образом.
– Папа, к чему так вызывающе смеяться над нашим гостем? – заступилась за меня баронесса Дана, поглядывая на мои багровые щеки и уши. – Я бы наоборот, посочувствовала месьору ди Монброну.
– Пойми, – вещал слегка успокоившийся Мораддин, – барон Гленнор и его киммерийско-аквилонское величество сделали все, чтобы на тебя обратили внимание Вертрауэн, Королевский Кабинет и все прочие… интересующиеся.
– Но зачем? – поразился я. – Отлично, я переживу, что меня сделали посмешищем, но я очень хочу узнать, ради чего?
– Ради многозначительности, – серьезно ответил герцог. – Те, кто поглупее, решат, что очередной бастард Зимбор есть примитивный курьер между Тарантией и Бельверусом. Те, кто поумнее, как, например, Хостин, перемудрят, запутаются в собственных подозрениях и решат, что ты невероятно важная птица. Хотя ты ни то и ни другое. Ты личный конфидент короля, это так. Но поскольку Конан не дал определенного приказа, ты по сравнению со всеми другими конфидентами значительно выигрываешь. Ты плывешь по течению, смотришь, запоминаешь, вмешиваешься, только когда твое вмешательство насущно требуется… Одинокий волк, бродящий сам по себе в незнакомом лесу.