Алая нить
Шрифт:
— Клэнтон, прихвати с собой, пожалуйста, вещи Каролины.
— Пускай сама вернется и заберет.
— Тебя ведь не слишком затруднит помочь сестре…
— Я не ее личная прислуга! К тому же, она совсем недавно заявила мне, что девчонки лучше мальчишек. Так пусть маленькая мисс Совершенство сама и несет свой ранец!
— Не спорь со мной. Я не в том настроении сегодня.
Клэнтон попытался было протестовать, но одного взгляда на мать оказалось достаточно, чтобы он прекратил спорить. Сьерра взяла свои вещи и пошла следом за сыном на кухню. Послышалось счастливое
— Почему ты так рано пришел сегодня, папа? — отчетливо донесся восторженный голос Клэнтона, тут же послышался глухой стук двух ранцев, сваленных на пол в гостиной. Алекс ответил слишком тихо, чтобы из кухни можно было расслышать его слова, и Сьерра плотно стиснула зубы. Когда она открыла кухонный шкафчик и достала с полки банку кофе, до ее слуха донеслись приглушенные голоса. Говорил ли он в эту минуту детям, что решил в корне поменять их образ жизни и место жительства, увезти прочь от родных и друзей? Как они отреагировали на это? Она знала, ей следовало находиться рядом, помочь им понять… но как она могла, если ей самой не мешало бы во всем разобраться? Рука ее слегка подрагивала, пока она брала ложечкой молотый кофе.
Как только она краем глаза уловила появление Алекса на кухне, в горле у нее моментально пересохло от напряжения. Она не смотрела на него. Просто не могла, если хотела сохранить хоть какую-то видимость самообладания. Она налила воду в кофеварку и затем принялась за сверток с курицей, которую оставила на столе размораживаться.
— Прости, я бросил трубку во время разговора, — тихо произнес Алекс своим глубоким низким голосом.
Глаза жгло. Она сдернула пластиковую обертку с курицы и открыла кран.
— Ты сказал им?
— Да.
Сьерра взяла один из куриных окорочков и принялась тщательнейшим образом промывать его.
— Ну и?
— Каролина уже бежит к дому Карен. Клэнтон же на велосипеде поехал к Дейвиду.
— Я никогда не позволяю им куда-либо выходить, пока они не сделают уроки.
— Но сегодня, я думаю, можно сделать исключение, согласна? — Голос Алекса звучал степенно и уверенно. И это особенно раздражало. — Я велел им быть дома к пяти. — Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Подумал, что неплохо отправить детей на прогулку, пока мы будем обсуждать дела.
— Обсуждать? — выдавила она натянуто. — Поздновато для «обсуждения», не считаешь? У меня создалось такое впечатление, что ты уже все решил.
— Прекрасно, — сухо сказал Алекс. — Как скажешь. Обсуждать не будем.
Оглянувшись, она увидела, как он направился обратно в гостиную. Сердце сильно заколотилось, желудок снова свело. Вот уже второй раз за сегодняшний день он несправедливо упрекал ее! Она шлепнула последний кусок промытой курицы на разделочную доску, вымыла руки и закрыла кран. Подхватила висевшее на дверце духовки полотенце, торопливо
— Как скажешь, — повторила она, подражая интонации мужа. — Не ты ли позвонил и сообщил, что мы переезжаем? «Да, кстати, Сьерра, вечером придет агент из риелторской конторы, ему необходимо занести твой дом в список!»
— Наш дом, — поправил он, прищурив темные глаза.
— Да, и я так считала, пока ты не оглушил меня новостью!
— Я принял обдуманное решение.
— Ты только-только получил повышение и надбавку к зарплате. В то время как у большинства людей поджилки трясутся от мысли об увольнении, у тебя гарантированное рабочее место, медицинская страховка, пенсионные накопления. У нас чудесный дом. Наши дети счастливы…
— У большинства людей никогда не будет подобной перспективы, Сьерра.
— Какой перспективы? Работать в новой компании, которая через год может лопнуть как мыльный пузырь?
— Не думаю, что такое может случиться.
— Но знать с полной уверенностью ты не можешь.
— Нет, полной уверенности нет, — процедил он, теперь уже свирепея. — Я не гадалка. Но чутье подсказывает мне, в каком направлении будет развиваться компания, и поэтому мне очень хочется «вскочить в тот же поезд».
— Чутье? И ты еще можешь обвинять меня в том, что я всегда основываюсь на эмоциях?
— Тут другое, — проскрежетал он.
— Да? Ты видишь разницу? Ты так много труда вложил, чтобы обеспечить себе уверенность в завтрашнем дне…
— Уверенность — это еще не все.
Она пропустила мимо ушей его последнее замечание.
— И теперь, в силу какой-то прихоти, ты все это пускаешь на ветер.
— Я ничего не пускаю на ветер. Ты еще не понимаешь, да? Все, что я до сих пор делал, являлось для меня лишь подготовкой к такому вот благоприятному случаю. И я не собираюсь тратить всю оставшуюся жизнь на реализацию чьих-то идей, когда у меня есть свои собственные!
— Почему ты не можешь заняться реализацией своих идей здесь, в свободное время?
— Для этого у меня нет необходимого оборудования.
— А что если это не сработает, Алекс?
— Я справлюсь с проблемой, если таковая возникнет.
Дрожа всем телом, Сьерра рухнула на диван и, чтобы не заплакать, до боли сжала пальцы.
— Я не хочу переезжать.
— Думаешь, я не знаю этого? — грустно проговорил Алекс, чувства Сьерры были ему понятны. — Ты была бы просто счастлива, если б мы провели здесь всю оставшуюся жизнь.
Она заглянула в его глаза:
— Что плохого в нашей теперешней жизни?
— Мне хочется чего-то большего, чем перспектива тридцать лет выплачивать ипотечный долг за заурядный типовой дом.
Типовой? Заурядный? Неужели он так представляет себе их дом? Будто говорит о картонной коробке. Сьерра подумала о том времени, когда она своими руками красила стены, клеила обои, украшала задний дворик и палисадник так, чтобы он был похож на настоящий английский сад. Больно. Невыразимо больно. Она закрыла лицо руками и зарыдала.