Алая нить
Шрифт:
Джеймс снова в поле. Он успокоился, как только понял, что не потерял меня. Особого терпения заниматься с малышами у него нет, однако ему пришлось повозиться со своим потомством целых три дня. Я смеялась до упаду, глядя на его лицо, на котором было написано отчаяние. Джошуа показал ему, как менять пеленки, но стирать грязные тряпки оказалось для него абсолютно непосильным делом. Он думает, мне это нравится?
Я начинаю ощущать родство с нашей бедной дойной коровой.
Два года уже прошло с тех пор, как я написала последнее слово в этой тетради. На что я потратила это время? Я только и
Город Галена теперь сильно разросся, стал более крупным, чем был три года назад. Тетя Марта говорит, что здесь живет более одиннадцати тысяч душ. Думаю, у четырех тысяч из этого числа точно нет никакой души, по крайней мере, по моим наблюдениям. По реке то и дело снуют пароходы из Миссисипи. Ирландцы и немцы заполонили доки. Да еще и негры. Бетси говорит, что открылась новая Африканская епископальная методистская церковь. Они с Кловисом ходят туда молиться и поклоняться Иисусу. Здесь теперь так шумно, что не удается расслышать свои собственные мысли.
Тетя Марта обзавелась новым баком для хранения воды. Говорит, слишком много людей пользуется городским колодцем и слишком долго приходится ждать своей очереди.
Сегодня близ рынка мы с Джеймсом увидели, как мужчина волоком затащил на тротуар ящик. Он встал на него и стал говорить об Орегоне. Он говорил о «Законе о праве „первой заимки“ от 1841 года» [27] , который гласил, что каждый семейный человек имеет право на сто шестьдесят акров земли в Орегоне.
27
По закону о заимке от 4 сентября 1841 г. захват участка и его обработка давали преимущественное право на его покупку
Джеймс настоял на том, чтобы мы остановились и послушали его. Этот мужчина убеждал, что в Орегоне, расположенном на берегу Тихого океана, текут реки молока и меда. Он сказал, что пшеница там вырастает с человеческий рост. Он сказал, что жирные свиньи бегают там под дубами, увешанными желудями. Что эти свиньи уже зажарены, в них воткнуты вилки и ножи, остается лишь отрезать кусочек, когда захочется. Многие поверили в эту чепуху и готовы были поставить свою подпись и сразу уехать с ним в его фермерской повозке. Рада, что у Джеймса хватило ума не сделать так же.
Джеймс сегодня продал урожай кукурузы. Цены очень низкие. Последние годы он много работал, выплачивая папины долги и обустраивая ферму. Если б папа мог видеть землю теперь, он бы гордился Джеймсом.
Скоро мы поедем домой. Я буду очень скучать по тете Марте, Бетси и Кловису. Буду скучать по хорошей кухне, пуховой перине, пианино и дамам из швейного общества.
Несмотря на все это, никак не могу дождаться, когда снова буду дома.
Джеймс все-таки
Что вообще с этими мужчинами делается, почему они всегда думают, что трава зеленее по другую сторону горы? Трава достаточно зелена и здесь. Я говорила Джеймсу, что за землю мы полностью расплатились, что у нас крепкий дом, коровник, две лошади, молочная корова, козы и полный курятник. Мы здоровы, с нами наши детки, и мы счастливы.
Он сказал: «Ты счастлива, Мэри Кэтрин. Если мы останемся в Иллинойсе, то так и будем жить бедно, денег нам будет хватать только на еду. В Орегоне же у нас будет шанс». Шанс для чего, хотела я узнать. «Шанс построить новую жизнь. И зимы там мягче».
Я говорила ему, если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, так это, вероятнее всего, мираж.
Но он сказал: «Свободная земля, Мэри Кэтрин, подумай об этом».
Я сказала: «Свободная земля, которая находится в двух тысячах миль отсюда. О которой мы ничего не знаем. У нас уже есть земля, здесь».
Он сказал: «Неплодородная земля, полная камней и корней и сердечной боли».
Иногда Джеймс похож на себя самого из прошлого, когда он болтал о переезде в Нью-Йорк, или Англию, или Китай.
Меня уже тошнит от этих разговоров про Орегон.
Капитуляция
III часть
13
Дом показался таким пустым, когда Сьерра отперла боковую дверь гаража. Каролина и Клэнтон последовали за ней внутрь, волоча свои чемоданы через кухню и по коридору в спальни. Сьерра оставила свои вещи на полу в гостиной и начала осматривать дом.
Что-то было не так. Сьерра никак не могла понять что, но странное предчувствие охватило ее. Поначалу ей показалось, будто дом обворовали, но ничего не пропало. Она распахнула шторы на окнах и впустила весеннее солнце в дом, что отнюдь не рассеяло мрачную атмосферу.
Сьерра подхватила чемоданы и по коридору прошла в спальню. Брови ее слегка приподнялись при виде тщательно застеленной кровати. За тринадцать лет их совместной жизни Алекс ни разу не убирал постель. Ковры явно недавно чистили. В ванной висят чистые полотенца. Она положила руку на металлический шар дверной ручки от гардеробной и в нерешительности замялась, охваченная необъяснимым страхом. Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и с облегчением выдохнула, как только взгляд ее выхватил костюмы Алекса с правой стороны. Сзади на полках лежали сложенные аккуратной стопкой рубашки.
Она снова вернулась в спальню, где оставила свои дорожные чемоданы. Рывком подняла один из них на постель, расстегнула ремни и принялась распаковывать вещи. Пока она складывала одежду в платяной шкаф и возвращала на места свои туалетные принадлежности, ей никак не удавалось стряхнуть с себя эти холодящие душу сомнения и страхи, которые поселились в ней с тех пор, как Алекс покинул Хилдсбург.
И причиной того были дети.
В течение прошедших двух недель, пока пришлось оставаться в Хилдсбурге, чтобы обсудить с братом, что им делать с домом, Сьерра узнала кое-что из разговоров с детьми. Оказывается, за все то время, что Сьерра провела в Хилдсбурге без семьи, Долорес четыре раза оставалась с Клэнтоном и Каролиной на ночь, и один уик-энд они провели у Марши Бартон.