Аламут
Шрифт:
Он дошел до того момента, когда проснулся в раю. Лица федаинов сияли, а глаза лихорадочно блестели. Они беспокойно заерзали на своих местах. Он рассказал им о том, что впервые увидел вокруг себя. Он точно описал павильон, не упустив ни одной детали. Затем он перешел к описанию девушек.
"Может, тебе все это только приснилось?"
Обейда пытался расслабить свои крайне натянутые нервы.
Остальные тоже чувствовали, что это сильное напряжение их воображения становится невыносимым. Они обменивались взглядами, тяжело дыша. Наим сидел у изголовья кровати
"Я уверен, что все, что я видел в этом месте, было таким же реальным, как и вы, сидящие вокруг меня", - продолжил Сулейман. "Вы не могли бы представить себе более красивого зала. Все золотое и серебряное. Диваны покрыты коврами, которые мягче мха. Подушки, в которые просто погружаешься. Всевозможные блюда, какие только можно пожелать. Сладкое вино, которое бодрит вас и не лишает рассудка. Все именно так, как написано в Коране. И парни, хари! Кожа как молоко и атлас. Большие, ясные глаза. А их груди, о Аллах! При одной мысли о них я начинаю чувствовать, что внутри меня разгорается огонь".
Он подробно описал свои любовные приключения.
"О, если бы я только могла быть там", - эти слова прозвучали из глубины сердца Обейды.
"Если бы ты только прикоснулся к одной из них, я бы вырвал тебе кишки голыми руками".
Глаза Сулеймана вспыхнули, как у безумца.
Обейда инстинктивно отстранился.
Он знал Сулеймана достаточно долго. С ним действительно нельзя было шутить. Но он никогда не видел его таким, каким он был в этот момент. Что-то подсказывало ему, что этой ночью он изменился каким-то опасным образом.
"Эти чауши - мои! Вы понимаете? Они мои сейчас и навеки. Я не отдам ни одну из них, ни за что. О, мои милые маленькие газели! Источник моей радости! Родник моего счастья! Никто из вас не имеет права желать ни одну из них. Аллах создал их для меня. Я не могу дождаться того дня, когда буду с ними вечно".
Каждый из них чувствовал: за одну ночь Сулейман стал совершенно другим человеком. Они смотрели на него недоверчиво и почти со страхом.
Пожалуй, Юсуф был единственным, кто не заметил этой перемены, вернее, для кого она казалась вполне естественной. Он понимал это инстинктивно, потому что в нем самом произошла похожая трансформация.
Сулейман продолжил описывать свой опыт общения с райскими девушками.
Внезапно Юсуф вышел из себя.
"Ты же не хочешь заставить нас думать, что за одну ночь ты сделал всех девятерых Часи своими женами?"
"Почему я должен заставлять тебя думать о чем-то? Разве нет?"
Юсуф сердито рассмеялся.
"Такое серьезное дело, и Сулейман не может не преувеличивать".
Сулейман буравил его взглядом.
"Придержите язык! Я преувеличиваю не больше, чем Коран".
"Значит, Коран преувеличивает".
Федаины рассмеялись.
Сулейман прикусил губу.
"Мои жены сочинили песню о моей любви. Ты скажешь мне, что чауши лгут?"
"Прочтите его".
Он
Юсуф разразился громким хохотом и хлопнул себя по коленям, смеясь.
Остальные засмеялись вместе с ним.
В этот момент Сулейман, как стрела, пролетел над кроватью ибн Тахира. Он со всей силы ударил Юсуфа по лицу.
Юсуф инстинктивно потянулся к раненому месту. Он медленно встал, выглядя ошеломленным. Кровь прилила к его лицу.
"Что? Этот кузнечик собирается ударить меня по лицу?"
Молниеносно сделав выпад, он прижал Сулеймана к противоположной стене. Висевшие на ней сабли зазвенели. Сулейман выхватил одну из них и вперил в Юсуфа злобный взгляд.
"Собачий сын! На этот раз до смерти".
Юсуф побелел. В одно мгновение весь его гнев улетучился.
Но прежде чем Сулейман успел что-либо предпринять, ибн Тахир бросился на него и схватил за руку, державшую саблю. Джафар, ибн Вакас и другие пришли ему на помощь и вырвали оружие из рук безумца.
"Ты с ума сошел? Прошлой ночью в раю по милости Сайидуны, а сегодня резня среди твоих друзей!"
Твердой рукой ибн Тахир усадил его обратно на кровать.
"А ты, Юсуф, что за идея прерывать его, пока он говорит? Мы не все сделаны из одного материала. Каждый из нас проживает свою жизнь по-своему".
"Ты прав, ибн Тахир, - сказал Джафар. "Пусть Сулейман расскажет свою историю до конца, а потом вы с Юсуфом по очереди".
Теперь все они умоляли Сулеймана продолжать. Юсуф упрямо скрестил руки на груди и уставился в потолок. Сулейман бросил на него презрительный взгляд, а затем продолжил рассказ.
Никто уже не сомневался, что эта троица действительно побывала в раю. Они стали интересоваться подробностями, и вскоре каждый из них близко познакомился с местом и девушками, которых посетил Сулейман. Вскоре они стали втайне мечтать о прекрасных чаризах, а кто-то против своей воли влюблялся то в одну, то в другую из них.
"Значит, вы проснулись в той же темной камере, в которой заснули?"
Наим задавал вопросы, как ребенок.
"Все верно. Все было так же, как и накануне вечером. За исключением того, что, погладив халат, я нащупал браслет, который Халима подарила мне в раю".
"Почему Сайидуна забрал его у тебя?"
"Может быть, он боялся, что я могу его потерять. Но он пообещал, что вернет мне его в следующий раз, когда отправит меня в рай".
"Когда ты собираешься вернуться?"
"Я не знаю. Даст Аллах, как можно скорее".
Теперь настала очередь Юсуфа рассказать о своих переживаниях. Они уже знали начало и конец. Он должен был сосредоточиться на своем пребывании в раю. Он описал пение и танцы девушек. Особенно страстным он стал, когда речь зашла о Зулейке. Он описывал ее красоту, мастерство танцовщицы и достоинства, и по мере того как он это делал, он понимал, как сильно влюблен в нее. Теперь он жалел, что пытался изменить ей с Джадой. Не понимая, что это было не совсем так, он рассказал им, как был верен Зулейке.