Аквариум
Шрифт:
Ничего особенного. На полу разбросаны кости. Некоторые вроде людские, некоторые - не очень... Леший ткнул меня в плечо и лучом фонаря показал на череп, раза в два больше человеческого, приплюснутый, с огромными вытянутыми глазницами и мощной нижней челюстью, усеянной ровными острыми зубами, каждый длиной с мой мизинец.
– Узнаешь?
– шепнул Леший.
– Человек паук наш.
– Да, похож, - ответил я, вспоминая огромную отвратительную тварь, ползавшую по стенам зданий, - А где все остальное?
– Не знаю, может Урод сюда только голову притащил... А, прикинь, если и эти паучки здесь обитают. Мы ведь
– Да, блин...
– сразу стало как-то неуютно. Я повел фонарем по стенам.
– А это, что за наскальная живопись?
Стены помещения, кроме той, которая граничила с коридором, были сделаны из какого-то непонятного материала, желтоватого, ровного, похожего на слоновую кость. Я такого еще не видел. И, главное, - эти стены были покрыты сплошной вязью рисунков и текстов. Буквы и символы были аккуратно выдолблены в теле стены идеально ровными канавками, шириной и глубиной в сантиметр. Углы, радиусы, сопряжения - все было настолько четко, что если это и делал человек, то очень умелый и терпеливый. Хотя больше было похоже на работу некой типографской машины или тридэпринтера.
Судя по буквам, язык был какой-то очень древний, я таких символов даже по школьным урокам истории не помнил. Колонки текста прерывались довольно искусно сделанными рисунками. Сцены из быта странно одетых людей в высоких шапках. Вот девушка собирает яблоки, вот мужик разжигает костер, вот какой-то праздник, все танцуют, так... а вот тут явно трахаются... А здесь несколько людей сражаются с...
– Э, мужики!
– позвал я.
– Это же Горгулья, да?
– Ага, - ошарашенно сказал, подошедший Борода, - А вон Гвоздь... Что за херня?
Все с интересом бросились рассматривать картинки. Нашли еще несколько знакомых зверушек. На дальней торцевой стене текстов почти не было, одни изображения, причем намного отвратительней. Показывались человеческие жертвоприношения. Отрубание голов, что-то типа дыбы, какое-то коллективное изнасилование голой грудастой девицы с последующим разрезанием ее на части, а позади всего этого безобразия, словно зрители в театре, стояли высокие, в два раза выше людей, сутулые фигуры. Худые, похожие на облетевшие горбатые деревья, с длинными ветками-руками. Очень подробно были прорисованы их глаза. Большие, необычной вытянутой миндалевидной формы. В самом центре композиции, занявшей всю стену, красовалась большое прямоугольное здание без окон, но с двухстворчатыми расписными воротами в основании, из которых вытекала или, наоборот, втекала какая-то река. Над зданием парил в небе огромный точно такой же вытянутый глаз, заключенный в треугольник, как на долларовой купюре. Причем этот глаз был вырезан настолько хитро, что даже в свете фонаря, мне показалось, что он реально на меня смотрит. Точнее, не он, а через него, как в дверной глазок за мной пристально наблюдает кто-то чужой, большой и страшный... Око Саурона, бля...
Фу, аж мороз по коже... Как-то это все мерзко и неправильно. Откуда здесь вообще эти комиксы? Уроды рисовали?..
– Это по ходу Шумеры, - вдруг произнес Борода.
– Кто?
– хором спросили Вова и Леший.
– Ну жил такой народ давным-давно, чуть ли не раньше всех, о нем типа всякие слухи странные ходят. Жили в Азии, где сейчас то ли Иран, то ли Ирак, все время путаю...
– А ты что, историком был?
–
– Нет. Я хирургом был.
– ответил Борода.
– Опухоли из людей вырезал...
Мы с Лешим переглянулись. Случилось небывалое! Борода рассказал что-то из своей прошлой жизни. Неужели рисунки на него так подействовали? Тот, не обращая на нас внимания, продолжал:
– Был у меня кореш один, Петька. Семьями дружили...
Опа! И семья, оказывается была!
– Так вот, он в свое время на этих шумерах просто помешался. Читать про них все подряд начал, язык учить. К нему в гости придешь, а там по всей квартире таблички с буквами этими и картинки древние развешаны. Ну, насчет букв может я и ошибаюсь, но глаз вот этот я точно у него видел. Там он тоже на самом видном месте был. Что-то он такое рассказывал про него... Не помню, нехорошее что-то. Короче, Петя их чуть ли не богами считал... Вот так.
– Что-то бред какой-то, - произнес я.
– Мы выходим из дома и, пройдя пятьдесят метров натыкаемся на остатки древней цивилизации? Здесь?
– А что у нас тут не бред?
– спросил Борода.
– Не привык еще что ли? Эти буквы, кстати много, где по Городу намалеваны. Я просто раньше внимания не обращал. А сейчас рисунки увидел, шумеры из памяти и выпрыгнули.
– Я тоже припоминаю, - сказал Леший.
– Я в начале же в другой команде был, на Луговой. У них там тоже в подвале стеночка была. И знаки вроде похожи...
– Но это же явно здесь рисовалось!
– не унимался я.
– В том, настоящем, мире, кто мог Горгулью и Гвоздя нарисовать?! Да еще так...
– я не мог подобрать слово.
– Охренительно подробно и качественно! Я ни фига не понимаю, блин!
– Да ты что разошелся-то?
– пожал плечами Борода.
– Никто ничего не понимает. И никто по этому поводу давно не парится. Может у зверья местного вдохновение было. Взял какой-нибудь кадавр, наточил коготь и давай живописать... Ладно, хорош! Мы не в Третьяковку шли, а выход искали. Двинули!
На самом деле, что я так завелся из-за каких-то там шумеров? Мало тут абсурда? Тут куда ни глянь бред на бреде... И бредом погоняет...
Пошли дальше. Метров через тридцать коридор сворачивал налево под прямым углом. Высота коридора над поворотом была уменьшена балкой, на которую опирался кирпичный простенок. Видимо, когда-то хотели поставить тут дверь. Из-за поворота пробивался тусклый, явно неэлектрический свет. Я, Леший и Борода синхронно сбавили шаг, потом и вовсе остановились. Чуйка пробила всех одновременно. Я успел схватить за плечо опередившего меня и беспечно шагающего дальше Вову. Тот вздрогнул, повернулся. Глаза испуганные, но так, в меру. Крепкий паренек...
– Что?
– прошептал он.
– Услышали чего?
Я поднес палец к губам, знаками приказал ему замереть, а сам повернулся к Лешему. Тот уже протягивал мне круглое выпуклое зеркало, закрепленное на конце хромированного, телескопического стержня. Вот и палка-селфи, найденная как-то в районе Рынка, пригодилась. А еще брать не хотели...
Я растянул ее до максимума и левой рукой осторожно высунул зеркало за угол, заранее сориентировав его поверхность на максимальный обзор пространства слева. Автомат в боевом положении одной рукой держать было неудобно, но приходилось терпеть. Я же просто гайка. Гайки все стерпят...