Аквариум
Шрифт:
Вот такое приключение. Хотя, при всём его невообразимом ужасе, оно не было лишено и некоего терапевтического эффекта. Во-первых, оно заставило нас заново переосмыслить рассказ Ивана о всём том множестве и разнообразии сил, в самом центре пересечения интересов которых мы оказались, а во-вторых очень здорово отрезвило, особенно меня, в плане оценки своих новых способностей. Ложного ощущения всемогущества и непобедимости больше не было; проснувшееся здравомыслие вновь напомнило о том, что в масштабе Вселенной - я иногда все тот же таракан, в испуге замерший под нависшей сверху громадой тапка. Значит надо удвоить усилия в работе над собой, пока есть такая возможность.
Да и сама Настя говорила о пропуске сегодняшних уроков не с намеренной попыткой саботажа, а так, чтобы чисто по-женски немного похныкать, она же все-таки девочка... На самом деле, девочка тоже прекрасно отдавала себе отчёт в том, что сколько ещё времени нас не будут трогать - неизвестно, поэтому нужно его использовать по максимуму, пока оно, это самое время, есть. Пожить, сколько дадут здесь, в нашем маленьком раю, а потом, смиренно опустив голову, идти на убой, мы не собирались. Какие бы великие силы и создания нам не противостояли.
А вечером, когда мы, обнявшись, сидели у костра, на котором жарилась сочная ляжка, добытой мною утром лошадки, и любовались необычно-багровыми красками заката, залившими небосвод, она вдруг сказала:
– Завтра.
Я вопросительно посмотрел на неё.
– Завтра я стану мамой. А ты - папой.
– и улыбнулась.
– С чего ты взяла?
– Просто знаю. В конце концов, наш сынок в моем животе сидит, а не в твоём, так что мне виднее.
Вот так. И не надо ни врачей, ни УЗИ. Завтра, и все.
– А что раньше не сказала? Я бы хоть подготовился как-нибудь...
– Ну, у тебя целая ночь впереди. Готовься.
– Ответила она с улыбкой.
– Я не пойму, а ты что, не рад?!
– Рад! Просто так неожиданно...
– Неожиданно? А ты думал, он все время будет там кувыркаться? Дети, Егор, имеют свойство рождаться, прикинь?
– Настя помолчала, а потом уже серьезным голосом тихо сказала.
– И есть мнение, что это событие, принесёт с собой ответ на твой третий вопрос. Тот самый, который ты тогда не успел задать Ивану. А ещё есть мнение, что ответ этот нам не понравится.
Я посмотрел ей в глаза, потом сквозь глаза, намного дальше, куда не проникнет обычное зрение. Радостное ожидание чуда, любовь и какая-то совершенно неженская решимость...
– Ты не боишься?
– спросил я уже не голосом, а образами, так как Настя тоже перешла в режим ментального контакта.
– Нет.
– Ответила она.
– Ты же со мной.
***
Они пришли с рассветом.
Не во мраке беззвездной ночи, наполненной бешенным ливнем, ударами грома и вспышками молний, а ранним утром, когда стихия улеглась, и весь мир просыпаясь, радостно потянулся к свету нового дня. В тот час, когда меньше всего ждешь чего-то плохого и злого.
Врасплох они нас не застали; мы давно не спали. Прямо перед началом ночной бури у Насти отошли воды, а к утру начались схватки.
Именно в этот момент нас обоих пронзило чувство острой стремительно нарастающей тревоги. Привычно спокойное пространство, за стенами нашей хижины неожиданно стало чужим и враждебным. В мир проникало зло, грубо изменяя и подминая под себя все его свойства.
Нам не
Наступила тишина. Абсолютная и опять же очень знакомая. А потом плоское, одноцветное подбрюшье тучи заиграло рябью черных росчерков, которые двигаясь очень быстро и на первый взгляд совершенно бессистемно, постепенно стали собираться в плотные скопления и закручиваться в спирали. Они равномерно распределились над всей водной гладью перед нами, а потом начали вытягиваться вниз хоботами бешено вращающихся воронок. Я посчитал их количество и усмехнулся. Кто бы сомневался! Ровно двенадцать.
– Ануннаки?
– Как-то жалобно спросила Настя, хрипло и с присвистом дыша.
– К сожалению, нет, Настенька.
– Ответил я.
– Если бы это были Горбатые, я бы их сейчас, наверное, расцеловал.
В ответ Настя застонала от боли очередной схватки.
– Блокируй, ты чего?
– Удивился я.
– Да я блокирую, Егор!
– Прошипела она.
– Блокирую изо-всех сил! Просто боль какая-то совсем нечеловеческая.
– Давай помогу!
– Чего ты поможешь?!
– Неожиданно резко и зло ответила она.
– Иди гостей встречай! Я уж тут как-нибудь сама справлюсь. Не я первая, не я последняя. Все через это проходят и ничего... Блин, да что же как больно то?!
– Так ребёночек у нас ведь непростой...
– Начал я, пытаясь хоть как-то приободрить, одновременно помогая обезболить процесс.
– Егор! Отвали, пожалуйста! У тебя, что дел нет?!
– Рявкнула моя любимая и зашврынула в меня глиняную тарелку.
– Ты видишь, что там творится?! Нас, как червяков сейчас раздавят. Иди уже, я сама! А потом тоже подключюсь...
Ага. Иди, дорогой, выйди к гостям, а я тут полы щас домою и подойду.
– Здесь сиди! И не вздумай даже нос высовывать!
– Я уже не приободрял и успокаивал, а приказывал.
– Поняла? Настя! Ты поняла или нет?! Ты мне там только мешать будешь.
– Да поняла, поняла, иди давай.
– Простонала она. И когда я был уже на пороге тихо позвала.
– Егор.
– Да, Настен?
– Обернулся я.
– Только попробуй там хоть поцарапаться!
– И слабо улыбнулась. Потом ее лицо снова исказила гримаса боли, и я, до скрипа сжав зубы, вышел наружу.
Вот, суки! Выбрали момент! Чтобы нам не до них было. Во всяком случае, одному из нас. Точнее - одной. Значит, все это время мы у них, как на ладони были, если они так четко по времени подгадали и приперлись! Кто конкретно припёрся, я пока не знал, но был уверен, что это незнание продлится недолго. Конечно же, не Анунахеры. Снаружи такой мощью веет, тем и не снилось! Ладно, я тут тоже почти девять месяцев не ерундой тряс, наконец опробую новые навыки на практике. А Настя... Раз уж все так сложилось, мы будем друг другу только мешать. Поэтому, моя задача - оградить ее от посетителей с неба, или откуда там они явились, а со своей задачей она справится самостоятельно. Девочка то сильная; даже чересчур. Тарелочку вон как швырнула, еле увернулся! И, в самом деле, не она первая, не она последняя. Хотя, вот это как раз довольно спорно... Но ладно.