Аквамарин
Шрифт:
Джонни подвел ее за руку к еще одной двери и резко и сильно развернул к себе, сияя мужеством и наглым обаянием. Игриво глядя на Лив, он с нажимом проговорил:
— Стой, стой, остановись. Оливка! Он просто шутил! Никому я не изменяю. Сейчас речь не об этом. — он проницательно заглянул ей в глаза, и Лив утонула в его, сияющем уверенностью, взгляде зеленых глаз, и замерла. — Ты все еще не хочешь есть? — вдруг неожиданно спросил он.
Лив нахмурилась и прислушалась к себе. Внутри нее все ходило ходуном, внутренности жгло, но она даже думать не могла о
— Фу, конечно, нет! — поморщилась она.
Джонни улыбнулся.
— За этой дверью комната, в которой стоит промышленная посудомоечная машина. Зайди туда и разбей столько тарелок, сколько захочешь, идет?
Лив опешила.
— То есть… как? Это же собственность бара…
— Когда тебя это волновало? — воскликнул он. — В общем, зайди туда и сделай это, а потом возвращайся к Джесс и больше никаких вопросов, малышка Лив! — теряя терпение, проговорил он, резко открыв дверь и втолкнув туда девушку, запер ее за ней.
Лив удивленно обернулась. Перед ней работал посудомоечный конвейер, дышащий паром, по которому кружились многочисленные тарелки, стаканы, бокалы и другая столовая посуда. Лив ощущала, что ей срочно нужно выплеснуть пар из своего котла гнева, иначе она может натворить бед, обидеть сестру или Джонни, или просто впасть в депрессию… Шестнадцать лет одиночества… Лив схватила тарелку и швырнула ее в стену со всей силы. Та с громким звоном разбилась на мелкие осколки. Куча проблем… Неумение нормально общаться… Боязнь сблизиться хоть с кем-нибудь… Вранье отца… Мама не рожала ее… Охота на маму и на нее… И все из-за одержимого желания получить наследника сына… В итоге — множество поломанных судеб, в том числе и ее…
Тарелка, тарелка, тарелка…
Лив бросала и бросала, пока слезы не брызнули из ее глаз. Никто не видел никогда, как она плачет, и она никому не продемонстрирует свою слабость. Никогда. Но сейчас, разбив груду посуды и проплакав, Лив вытерла размазавшийся по щекам макияж и улыбнулась. Гнев ушел, и она ощутила, что начинает принимать правду и сможет жить дальше. Резко почувствовав голод, Лив удивленно уставилась на дверь. Джонни. Он ведь знал, что именно ей нужно! Но как? Они знакомы всего пару дней… Или всю жизнь… Лив тепло ухмыльнулась, ощутив прилив симпатии и благодарности. К ней еще никто не был таким чутким… Но тут же взяв себя в руки и вспомнив, что не собирается ни к кому привязываться, Лив вышла за дверь.
Джессика сидела за стойкой, попивая какой-то коктейль и болтая ножкой в такт музыке. Джонни обслуживал посетителей, все так же озорно улыбаясь и притягательно подмигивая. Лив плюхнулась на стул рядом с Джессикой и увидела свой стейк. Схватив нож и вилку, она набросилась на него, запихивая в рот огромные куски и с трудом прожевывая. Джессика чуть не захлебнулась выпивкой, ошарашено глядя на нее:
— Лииив??? Где ты была?? Тебя там что, перезагрузили???
Лив подняла брови и спокойно посмотрела на сестру, проговорив с набитым ртом:
— Я в порядке, Джесс. Ничего не ела с самого утра!
Джесс вытаращила глаза и подозрительно
— Джонни?!? — потребовала объяснений Джесси.
Джонни только обаятельно подмигнул ей и посмотрел на Лив:
— Вкусно, Оливка?
— Бесподобно! — снова старательно жуя, пробормотала Лив. Джонни весело расхохотался.
— Это еще не все, малышка Лив.
В этот момент дверь кухни отлетела, и в зал вплыл Эндрю, светясь улыбкой и держа в руках тарелку, накрытую специальной крышкой. Он внимательно вгляделся в толпу у бара со словами:
— Так, ну и где тут моя конфеточка? Где мое сахарное облачко?.. — увидев Лив, которая предчувствовала, что он ищет ее, и грозно прожигала его взглядом, он засиял восторженной улыбкой и двинулся к ней. — Вот ты где! — тут он заметил рядом Джессику и его лицо стало серьезным и немного напуганным. — О, мисс Мартинес! Добрый вечер! Понравился стейк? А вы знакомы с этой милой конфеточкой? — промурлыкал он, поклонившись Джессике.
Джонни, наблюдавший за этой картиной, еле сдерживал распирающий его хохот, а Лив угрожающе начала:
— Эй, пончик, я тебе не конфеточка! Е se ancora una volta, cos`i mi ha chiamato, ho saldare te nella tua pentola! — («А если еще раз меня так назовешь, я сварю тебя в твоей кастрюле!» — с итал.)
Эндрю ошарашено, но восхищенно, уставился на нее.
— Ох, какая ты горячая! А что она сказала? — спросил повар у хохочущего Джонни. Тот хитро прищурился.
— Нууу… Что ей понравился стейк.
Лив бросила на него злой взгляд, но промолчала, а Джессика улыбнулась.
— Да, моя сестричка умеет придумывать изысканные методы расправы! Она тебе понравилась, Эндрю?
Повар вытаращил глаза и отступил на шаг назад, испуганно и шокировано глядя на Лив:
— С-с-сестра? В смысле она… она…
— Да. — кивнула Джессика и хихикнула.
Лив нахмурилась. Эндрю затрясся и поклонился ей:
— П-простите, мисс Мартинес, я не знал, я прошу, не сердитесь на меня… Я вот для вас приготовил… ваш друг сказал, что вам это понравится…
Он поставил перед ней тарелку и ловким движением снял крышку. Глазам Лив предстал потрясающей высоты невероятный шоколадный пудинг, на котором кремом было написано: «Моей дорогой конфеточке от Эндрю». Эндрю испуганно сглотнул, посмотрев на надпись и заметив, как Лив со скепсисом читает ее, и попятился. Джессика и Джонни хохотали навесь бар, даже на улице наверняка было слышно.
Лив ухмыльнулась и взяла ложку.
— Ну, пончик, тебе повезло! Это мне действительно нравится, так что сегодня я не буду жарить твою задницу на одной из тех великолепных плит в твоей кухне.
Эндрю сглотнул.
— Простите, мисс Мартинес, умоляю, я не знал, что это вы, я бы никогда не назвал вас…
Лив хмыкнула, жуя сказочно вкусный десерт.
— Конфеткой? Ладно, проехали. Пока, пончик! — и она помахала ему, намекая, чтобы он проваливал.