Акула
Шрифт:
– Ждешь? Ну правильно, жди. Мы скоро подъедем.
Катышев, узнав об этом, скомандовал своей группе выдвинуться на рубеж ожидания. Рубеж пролегал в ста метрах от дома, где жил Николай, и был оборудован укрытием в виде помещения жилконторы, вероятность обнаружения которого лазутчиками и авангардными силами противника, как предполагалось, равнялась нулю.
22. «Сорванная стрела»
В 15.00 Катышев скомандовал отбой.
– Я не могу больше держать людей. Надо двигать на это гребаное совещание. Если педерасты
– Лучше сидеть здесь, чем там, – прокомментировал Акулов новость и обратился к хозяйке. – Можно еще чайку?
– Бандиты любят опаздывать на такие встречи, – сказал он, когда девушка вышла из кухни проведать ребенка – по настоянию оперов, в садик его сегодня не отводили. – Не понимают одну простую вещь. Рано или поздно, но все равно их задержат, а каждая минута ожидания сверх оговоренного времени будет стоить лишнего удара в печень.
До 18 часов так ничего и не изменилось.
– Похоже, все сорвалось, – сказал Акулов, когда они остались в кухне одни. – Вряд ли мы засветились. Скорее всего, просто страхуются, на измор берут.
– Могут позвонить и в девять вечера, и в полночь. Что им мешает? Как и у нас, рабочий день у них ненормированный.
– Могут, – согласился Акулов. – Но не позвонят. Предчувствие у меня такое. Интересно, наши уже освободились?
– Ты что? Когда такие «сходняки» кончались в два часа? Сидят, слушают умные рекомендации о том, как надо бороться с раскрываемостью. То есть, не бороться с ней, а поднимать ее.
– Поехали в управление, а? Мы тут уже все глаза людям промозолили. Если позвонят — завсегда успеем вернуться.
Возвращаться пришлось с половины дороги. Когда стояли на светофоре, на связь вышел Николай:
– Они только что объявились. Сказали, что сегодня приехать не могут, все откладывается на завтра. Что мне делать?
– Никуда не выходи из дома! Через две минуты мы будем рядом. В квартиру заходить не станем. Как только что-то изменится, сразу звони.
Волгин развернулся на перекрестке в нарушение всех правил и погнал в обратном направлении.
– Если мы разобьемся, то делу это не поможет, – заметил Акулов, вцепившись в поручень над дверью; фрагменты разговора он слышал и смог догадаться о новостях. – Дай трубку, попробую связаться с нашими.
– Пусто, – вздохнул он минуту спустя. – В кабинетах никого нет. На совещание звонить бесполезно, пока они сумеют уйти и добраться, здесь все закончится: Детская уловка, правда? Если честно, я что-то такое и предполагал.
– Чего ж говорил, что никто не приедет?
– А чтоб не сглазить. Хорошая у нас парочка! Ты – засвеченный по уши, да и мозги порядком отбиты; я за два года половину навыков растерял, и пестика нет. Придется драться на ятаганах. – Акулов погладил висевший на груди трофейный нож. – Ну, где там друг Коля?
Подал голос мобильник.
– Вот и он! – Акулов, продолжавший держать телефон в руке, нажал кнопку ответа. – Да!
– Сказали, чтобы брал деньги и шел на троллейбусную остановку. Прямо сейчас. Они там будут ждать.
– Выходи, – Акулов посмотрел на часы. – Ровно в 18.45. Не переживай, никуда они не денутся.
Последний вопрос был обращен к Волгину.
Сергей кивнул:
– Слышал. Нельзя пускать его одного, могут перехватить по дороге. Скорее всего, они контролируют выход из подъезда, а на остановке сейчас вообще никого нет.
– Бросаем там машину и двигаем Коле навстречу, – предложил Акулов.
Волгин притормозил, разглядывая место встречи. Ничего подозрительного, самые обычные пассажиры, уставшие ждать общественный транспорт, и клетка с арбузами, в которой копошатся двое или трое человек. Припаркованные поблизости машины были пусты.
Волгин остановился. Прежде, чем выйти из «ауди», он нацепил яркую бейсболку, купленную специально для маскировки и прихватил с заднего сиденья две бутылки пива. Оно было приобретено с той же целью, и пить его на работе, не случись крайняя необходимость, никто, конечно, не стал бы.
– Классно! – оценив головной убор Волгина, Андрей поднял большой палец. – Серрега, ты просто панковский опер!
Спортивная кепка с большим козырьком идет Чаку Норрису, но на голове Волгина она вызывала ассоциации с седлом и коровой.
Рывком пробки за пробку Волгин откупорил пиво, и они вошли под арку, двигаясь в направлении, встречном тому, которым должен был идти Николай.
Под аркой Волгин и собирался остановиться, опасаясь, что дальше, во дворе, могут встретиться уличные бойцы, которые его опознают. Яркая кепка, конечно, притягивала внимание и отвлекала от лица, с расстояния в десяток метров он воспринимался как «человек в красной бейсболке и с пивом», но на более короткой дистанции обмануть никого бы не удалось. По первоначальному плану он вообще должен был до последнего оставаться в квартире Николая, помогать при ведении переговоров с бандитами и ждать, пока группа захвата сделает свое дело, но теперь пришлось менять сценарий на ходу.
Красная потрепанная «девятка» стояла носом ко двору и задним бортом к проезжей части проспекта, занимая ту позицию под аркой, которую наметил Волгин. В салоне, на передних сиденьях расположились двое. Пыльное стекло не позволяло рассмотреть их внимательно, были заметны только очертания силуэтов, более плотный – на водительском месте и худощавый девичий рядом. Водила сидел вполоборота к подруге, положив правую руку на подголовник ее кресла.
– Вляпались, – прошептал Акулов. – Это точно они. Берем?
Волгин помедлил с ответом, хотя времени на размышления не было. Надо или задерживать, или срочно разворачиваться и уходить, но такой немотивированный маневр мог только испортить все дело. Если не дураки – заметят и скроются, предупредив остальных. Знать бы точно, что в машине – Сильный или кто-то из тех, кто отобрал документы у Николая, и можно было бы проводить задержание. Но, черт побери, разглядеть пассажиров «девятки» не представлялось возможным. А если там сообщники вымогателей, которые до сегодняшнего дня нигде не засветились? Или вообще посторонние люди, неудачно выбравшие место для ожидания или интимного разговора?