Акула
Шрифт:
— Лучше сидеть здесь, чем там, — прокомментировал Акулов новость и обратился к хозяйке. — Можно еще чайку?
— Бандиты любят опаздывать на такие встречи, — сказал он, когда девушка вышла из кухни проведать ребенка — по настоянию оперов, в садик его сегодня не отводили. — Не понимают одну простую вещь. Рано или поздно, но все равно их задержат, а каждая минута ожидания сверх оговоренного времени будет стоить лишнего удара в печень.
До 18 часов так ничего и не изменилось.
— Похоже, все сорвалось, — сказал Акулов, когда они остались в кухне одни. — Вряд ли мы засветились. Скорее
— Могут позвонить и в девять вечера, и в полночь. Что им мешает? Как и у нас, рабочий день у них ненормированный.
— Могут, — согласился Акулов. — Но не позвонят. Предчувствие у меня такое. Интересно, наши уже освободились?
— Ты что? Когда такие «сходняки» кончались в два часа? Сидят, слушают умные рекомендации о том, как надо бороться с раскрываемостью. То есть, не бороться с ней, а поднимать ее.
— Поехали в управление, а? Мы тут уже все глаза людям промозолили. Если позвонят-завсегда успеем вернуться.
Возвращаться пришлось с половины дороги. Когда стояли на светофоре, на связь вышел Николай:
— Они только что объявились. Сказали, что сегодня приехать не могут, все откладывается на завтра. Что мне делать?
— Никуда не выходи из дома! Через две минуты мы будем рядом. В квартиру заходить не станем. Как только что-то изменится, сразу звони.
Волгин развернулся на перекрестке в нарушение всех правил и погнал в обратном направлении.
— Если мы разобьемся, то делу это не поможет, — заметил Акулов, вцепившись в поручень над дверью; фрагменты разговора он слышал и смог догадаться о новостях. — Дай трубку, попробую связаться с нашими.
— Пусто, — вздохнул он минуту спустя. — В кабинетах никого нет. На совещание звонить бесполезно, пока они сумеют уйти и добраться, здесь все закончится: Детская уловка, правда? Если честно, я что-то такое и предполагал.
— Чего ж говорил, что никто не приедет?
— А чтоб не сглазить. Хорошая у нас парочка! Ты — засвеченный по уши, да и мозги порядком отбиты; я за два года половину навыков растерял, и пестика нет. Придется драться на ятаганах. — Акулов погладил висевший на груди трофейный нож. — Ну, где там друг Коля?
Подал голос мобильник.
— Вот и он! — Акулов, продолжавший держать телефон в руке, нажал кнопку ответа. — Да!
— Сказали, чтобы брал деньги и шел на троллейбусную остановку. Прямо сейчас. Они там будут ждать.
— Выходи, — Акулов посмотрел на часы. — Ровно в 18.45. Не переживай, никуда они не денутся. На остановке ждешь десять минут и той же дорогой возвращаешься обратно. Не переживай, все будет нормально. Давай! Слышал?
Последний вопрос был обращен к Волгину.
Сергей кивнул:
— Слышал. Нельзя пускать его одного, могут перехватить по дороге. Скорее всего, они контролируют выход из подъезда, а на остановке сейчас вообще никого нет.
— Бросаем там машину и двигаем Коле навстречу, — предложил Акулов.
Волгин притормозил, разглядывая место встречи. Ничего подозрительного, самые обычные пассажиры, уставшие ждать общественный транспорт, и клетка с арбузами, в которой копошатся двое или трое человек. Припаркованные поблизости машины были пусты.
Волгин остановился. Прежде, чем выйти
— Классно! — оценив головной убор Волгина, Андрей поднял большой палец. — Серрега, ты просто панковский опер!
Спортивная кепка с большим козырьком идет Чаку Норрису, но на голове Волгина она вызывала ассоциации с седлом и коровой.
Рывком пробки за пробку Волгин откупорил пиво, и они вошли под арку, двигаясь в направлении, встречном тому, которым должен был идти Николай.
Под аркой Волгин и собирался остановиться, опасаясь, что дальше, во дворе, могут встретиться уличные бойцы, которые его опознают. Яркая кепка, конечно, притягивала внимание и отвлекала от лица, с расстояния в десяток метров он воспринимался как «человек в красной бейсболке и с пивом», но на более короткой дистанции обмануть никого бы не удалось. По первоначальному плану он вообще должен был до последнего оставаться в квартире Николая, помогать при ведении переговоров с бандитами и ждать, пока группа захвата сделает свое дело, но теперь пришлось менять сценарий на ходу.
Красная потрепанная «девятка» стояла носом ко двору и задним бортом к проезжей части проспекта, занимая ту позицию под аркой, которую наметил Волгин. В салоне, на передних сиденьях расположились двое. Пыльное стекло не позволяло рассмотреть их внимательно, были заметны только очертания силуэтов, более плотный — на водительском месте и худощавый девичий рядом. Водила сидел вполоборота к подруге, положив правую руку на подголовник ее кресла.
—
— Вляпались, — прошептал Акулов. — Это точно они. Берем?
Волгин помедлил с ответом, хотя времени на размышления не было. Надо или задерживать, или срочно разворачиваться и уходить, но такой немотивированный маневр мог только испортить все дело. Если не дураки — заметят и скроются, предупредив остальных. Знать бы точно, что в машине — Сильный или кто-то из тех, кто отобрал документы у Николая, и можно было бы проводить задержание. Но, черт побери, разглядеть пассажиров «девятки» не представлялось возможным. А если тай сообщники вымогателей, которые до сегодняшнего дня нигде не засветились? Или вообще посторонние люди, неудачно выбравшие место для ожидания или интимного разговора?
— Проходим мимо, — сказал Волгин, решив положиться на интуицию.
Прошли внаглую. Приблизившись к машине, принялись безбожно материться, размахивая бутылками и сталкиваясь плечами. Со стороны это выглядело так, как будто двое закадычных друзей, не столько пьяных, сколько по жизни дурных, не могут вспомнить, где проживает некая Нинка, у которой они зависали в прошлом году. У переднего крыла «девятки» они остановились и разыграли особо бурную сцену, тыкая пальцами в разные стороны. Андрей предпочитал двинуть налево, охрипший Волгин настаивал на избрании противоположного направления и победил, но перед этим Акулов толкнул его с такой силой, что Сергей покачнулся, для удержания равновесия был вынужден опереться на капот машины и слегка облил его пивом.