Актриса

Предисловие

Каждый раз, обращаясь к истории жизни того или иного человека, живущего со мною рядом, я задаю себе вопрос: Почему?

Почему мы сегодня поступаем не так, как вчера?

Почему мы, выбирая однажды какую-то профессию, не связываем с ней потом свою жизнь?

Почему нам в жизни приходится играть несколько ролей, и всегда ли мы с ними справляемся?

Эту книгу я посвящаю удивительному человеку, коллеге, хорошей матери и жене, дочери, всю жизнь ждущей материнской любви, ищущей её в каждом и дарящей её любому нуждающемуся.

Наступающий день приносит ей новые роли, а она, меняя маски, выходит на подмостки снова и снова, ведь для неё всегда горит свет рампы.

– Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим.

– Всё будет настоящим: и жемчуг в первом действии, и яд в последнем.

Глава 1

Воспоминания

Марина Арнольдовна очень любила заниматься спортом. Не то, чтобы до умопомрачения, но в тонусе себя старалась держать. От пробежек по дорожкам парка она не худела, да и ноги стали распухать и побаливать, поэтому был найден другой способ, который должен был привести к изяществу формы.

Она осенью лихо гоняла на велосипеде в соседнем парке, а зимой – на лыжах там же. Наступила весна – время для посещения бассейна, но вот только уже не для неё.

Она теперь лежала и думала: «Почему так быстро рушатся замки? Ведь её был вовсе не из песка…

Да при чём здесь песок? Она не знала. Но в голове часто и долго носилось это слово: песок, песок, песок…

Марина заставляла себя не сходить с ума, поэтому дружила со своей головой, поддаваясь на всякую, хоть немного здравую мысль, но только никак не связанную с её здоровьем.

– Учёные открыли метод прочности строений из песка, – кто-то в палате прочитал вслух выдержку из газеты.

– Всё дело в малом количестве воды, – отозвался другой голос.

– Если её будет слишком много или, наоборот, слишком мало, то здание всё равно не будет держаться и скоро обрушится, – добавил третий.

– Сколько же нужно воды, чтобы всё было идеально? – вступила Марина в разговор, – возможно, всего один процент, а, может, больше.

Она не знала, сомневалась, поэтому решила воспользоваться помощью лечащего врача, который только что пришёл на осмотр больных или выздоравливающих в своей палате.

– Как думаете, доктор? – подключила Марина его к диалогу.

– Думаю, что всё зависит от материала и технологий, а если дворец рушится, значит, не то взяли за основу.

– Я что, ошиблась в строительстве, раз всё у меня рушится?

– Наверное. Но вы не расстраивайтесь.

– Как же! Будешь тут спокойной с моими-то проблемами!

– Понимаю: иногда непросто признавать свои ошибки.

– К сожалению, мало кто учится на своих ошибках. Это вам не орфография с пунктуацией, здесь ребусы посложнее. Сама жизнь строит козни. Ну а если честно, то очень сложно начинать с нуля.

– Рассуждаете философски, значит, справитесь, – подвёл черту доктор, присаживаясь на краешек её кровати и заглядывая ей в глаза, которые она закатывала вверх.

– У меня нет выбора.

– Тогда слушайте.

Гарантий не даю, но если будете умницей, жизнь наладится. Всё в вашем «супермаркете», – погладив её по голове и дав понять, что это и есть главное хранилище дурного и доброго, – врач обнадёживающе говорил о её здоровье, – а если конкретно о вашем глазе, – продолжал он, – то в течение трёх-четырёх недель нельзя тереть его, желательно вообще не прикасаться к нему. Вы меня понимаете? Даже в пасмурную погоду следует носить тёмные очки, – давал инструкции доктор одну за другой.

– Да, я постараюсь, – несмело отвечала Марина, глядя в белый потолок, и размышляла: она видит или нет? Хотя второй её глаз показывал то же самое – белую простыню сверху, а вернее, всё тот же потолок.

– Посмотрите на меня. Вы любите баню? – немного странно для неё прозвучал вопрос.

– Иногда, – равнодушно ответила она.

– Даже иногда я вам запрещаю это делать.

– Подумаешь! Боль неопасная!

– Вот и славно. Косметикой по мере возможности не пользоваться.

– Красоту ничем не испортишь, – ответила на это Марина и расплакалась. Она себя никогда не считала красавицей, а уж теперь тем более.

– Ну-ну, вот это категорически нельзя делать. И занятия спортом придётся ограничить. Вы меня слушаете? Вы спортом занимаетесь? Ваш муж рассказывал, что вы лыжница непревзойдённая?

Что было ответить ему, если этот спорт её и подвёл под монастырь! Однажды зимой Марина решила отправиться с учениками в лыжный поход. И вовсе не потому, что она неровно дышала к спорту, просто в это время приехала в гости мама. Та самая Инесса, которую даже соседи во дворе, где жили Марина с Димой, побаивались, поскольку она, как анчар, источала только яд в разговоре на любую тему, заведённую жильцами дома, сводя всё к самолюбованию и уничтожению окружающего.

Марине, как и остальным, в одном пространстве находиться с ней становилось совсем не по душе. Вот она и находила повод умыкнуть из дома по веской причине.

«Работа», – говорила она. И все разводили руками, мол, ничего не поделаешь. У Инессы тоже выбора не было. Не станешь же грудью к двери, не запретишь. Это раньше она могла перегибать палку, а теперь только доставляла неудобства, надоедала нытьём, а иногда попиналась в прошлое, доводя дочь до истерик. Вот тут-то Марина и делала финт ушами, произнося снова ключевую фразу: «Я на работу!»

Итак, поход должен был свершиться непременно на лыжах. Ведь зима располагала к этому. А снаряжение Марины хранилось в дачном домике, как и всё сезонное в связи с малой площадью квартиры: пустые банки, оставшиеся от заготовок для зимы, ящики деревянные, которые Дима раскручивал и делал из них полочки на балконе и шкафчики в сарае для всяких надобностей, старые вёдра с поломанными ручками, из которых летом мастерились украшения в виде мухоморов для грядок с тюльпанами. Ни дача, а склад. Вернее, свой, отдельный мир, ожидающий хозяев, время от времени приезжающих по своей нужде.