Аксолотль

Волков Сергей Юрьевич

Александр Иванович не без опаски приблизился к ним и обратился с вопросом:

–  Гм… Молодые люди! Не просветите старика - что произошло?

–  Лысюка поймали, папаша!
– весело ответил детина с огненно-рыжей, вздыбленной шевелюрой.
– Нелегал, факт! Небось маньяк, с-сука!

А по бульвару уже катилось людское месиво. В общий шум голосов то и дело врезались истерические крики:

–  Дай-ка я! Н-на, падла! Ёбни ему, ёбни!

Глухие удары и стоны сопровождали весь этот кошмар. Толпа приблизилась, и Мендин увидел человека, мужчину

средних лет, удерживаемого десятками рук. Светлый пиджак, порванный и испачканный, запрокинутая голова, на которой каким-то чудом удерживался темный паричок, и кровавое месиво вместо лица. А вокруг - люди, люди… Мужчины, женщины, подростки, даже дети. И все они с непонятной, звериной ненавистью терзали свою жертву, точно волчья стая, дерущая загнанного оленя.

Откуда-то сбоку выскочила девица, затянутая в чёрную кожу.

–  Держите! Крепче!
– рявкнула она неожиданным баском и, тряхнув гривой обесцвеченных волос, совершила по короткой дуге футбольный разбег, завершившийся сильным ударом остроносой туфли в пах распятого толпой мужчины.

–  О-о-о-у-у-у!!
– избиваемый закричал так страшно, что люди отпрянули от него. Сложившись пополам, мужчина упал на розовый гравий бульварной дорожки, зажимая руками промежность. На светлой материи брюк расплылось тёмно-бурое пятно.

–  Точняк - маньяк! Насильник, с-сука. Бабы их чуют, - прокомментировал произошедшее рыжий рабочий. Он доел свой бутерброд, выкинул в траву салфетку и меланхолично добавил: - Теперь сношалка точно отвалится.

–  Контролёров вызывали?! Кто контроль вызывал?
– послышался над толпой властный и усталый голос. Александр Иванович обернулся и увидел, что на бульвар со стороны памятника въехал небольшой фургончик, раскрашенный от капота до задней дверцы во все цвета радуги - от красного до фиолетового. Из машины вылез человек в серой пятнистой форме и подошёл к лежащему.

–  Господин капитан, это мы! Мы вызывали!
– бросились к контролёру сразу несколько человек.
– Вот, лысюка поймали! Нелегала! Он в парике, на скамейке сидел! Влад, где парик? Давай его сюда!

–  Разберёмся, - кивнул капитан, присел на корточки возле стригущего ногами и стонущего мужчины, провёл рукой по лысой, окровавленной голове.

–  И впрямь лысюк!
– удивленно покачал головой полицейский, вытер испачканную руку о пиджак лежащего и коротко бросил в усик микрофона: - Сержант! Эксперта сюда и готовь резак!

Из машины выскочил и засеменил по дорожке худой юноша с чемоданчиком. Форма на нём висела мешком, на тонком синюшном носу поблескивали стекляшки очков.

–  Давай проверь, может, он регистрацию имеет, да не возись долго, обедать пора, - распорядился капитан и закурил.

Юноша распахнул чемоданчик, поколдовал над ним. Тоненько пискнул зуммер, неоново засветился экран мини-компьютера. Вытащив портативный сканер, эксперт провел им несколько раз по голове несчастного, глянул на монитор. Толпа благоговейно молчала, прислушиваясь.

–  Регистрация отсутствует, господин капитан!

–

 А он не бритый? А то бывают такие… ур-роды!
– капитан щелчком отбросил недокуренную сигарету, жестом показал сидящему в фургоне: разворачивайся, мол.

–  Никак нет, господин капитан, не бритый. Волосы утрачены в ходе естественных гормональных перестроек организма. Я отправил заключение в центр, - ответил юноша и принялся укладывать сканер в чемоданчик.

–  Ну, я так и думал. Наш клиент.
– Капитан глянул на часы и заорал, обращаясь к водителю: - Ну чего ты возишься?! Три часа уже!

Фургон, пыхтя двигателем, кое-как развернулся и

встал. Задние дверцы распахнулись, и оттуда выехала металлическая платформа. Шустрый сержант с причёской каре, выбравшись из-за руля, быстро выставил лапы аутригиров и поднял вверх странную П-образную конструкцию с дырой в нижней части.

Толпа радостно заголосила. Рыжий рабочий хлопнул в ладоши и возбуждённо засмеялся:

–  Сейчас чик!
– и вся недолга! А то повадились, с-суки, к нормальным людям лезть!

Мендин, уже догадываясь, что сейчас произойдёт, всё же отказывался верить в реальность происходящего.

–  Давайте! Добровольцы получат поощрение, - распорядился капитан. Тотчас же несколько человек, в основном молодые мужчины, схватили лежащего, подтащили его к фургону и сунули головой в отверстие. Заскрипела взводимая сержантом пружина. По толпе прокатилось:

–  О-ох…

В последний момент избитый мужчина, до этого лишь глухо стонавший, забился в руках своих палачей, сквозь кровавые пузыри выталкивая слова:

–  Не надо! Я прошу-у ва-а-ас! Пожалу-у-у-уйста! Я же ничего не… У меня дети-и… Не на-а-а-адо-о-о…

–  Ну, и с богом!
– махнул рукой капитан. 3-з-з-вэнг! Блеснув, косой нож стремительно рухнул

вниз, и тело в светлом костюме задергалось, выгибаясь. Отрубленная голова канула в недра фургона, а по розовому гравию дорожки побежал тёмный ручеек.

–  Голову оприходовать, труп упаковать, парик приобщить!
– отдал капитан последний приказ и повернулся к толпе: - Всё, граждане, расходитесь. Спасибо вам за бдительность!

–  Вот так вот!
– подытожил стоявший рядом с профессором рыжий детина.
– А ты, папаша, шёл бы домой, вон бледный весь, как поганка, ха-ха!

И Александр Иванович пошёл.

Он шёл, шёл, шёл,

а дорожка всё не кончалась, а солнце било в глаза, а дети смеялись, а голуби ворковали, а аксолотль улыбался…

Потом всё вокруг закружилось, и он полетел на розовый гравий, жёстко ударившись щекой…

* * *

Из дневника профессора Мендина:

«Двуногие вообще очень странные создания. Они убеждены, что их главная миссия - изменить наш общий мир, сделать его не таким, какой он есть. Зачем? Думаю, никто из двуногих не сможет дать ответ на этот вопрос.