Акселерандо
Шрифт:
«Омары». Алан рассеянно смотрит куда-то. «Девять лет. Время до Альфы Центавра и обратно?»
«Ага, близко к тому» - говорит Манфред. «Только это верхний предел, источник не может быть дальше, а ближе - вполне. Так вот, первый-то сигнал исходил из точки в паре градусов в стороне, и с расстояния в сотню с лишним световых лет. Но второй пришел с трех световых - даже чуть-чуть меньше. Понимаешь, почему его не опубликовали? Нельзя было допускать панику. И нет, это не было простым эхом трансляции хвостатых. Я думаю, что это присланное в ответ посольство, хоть мы ничено еще и не расшифровали. И теперь ты видишь,
«Хорошо» - говорит Алан. «Поговорю с собой - может, мы и сможем к чему-то прийти. Но надо понимать, что это - тычки лопатой в котлован, а не окончательное решение...»
Аннетт фыркает. «Не бывает окончательных решений!» Моника ловит ее взгляд и подмигивает, и Аннетт замирает, пораженная столь очевидным проявлением несогласия внутри синцития.
«Отлично» - говорит обнадеженный Манфред. «Полагаю, это все, о чем мы можем попросить. Спасибо за гостеприимство, но теперь, я чувствую, мне нужно какое-то время полежать в моей собственной постели. Я долго не был в сети, мне пришлось слишком во многом надеяться только на собственную память, и я хочу это все записать. Пока я не позабыл, кто я такой» - подчеркнуто добавляет он, и Аннетт издает тихий вздох облегчения.
***
Чуть позже этой же ночью дверной звонок опять звонит.
«Кто там?» - спрашивает домофон.
«Э-э-э, эт я» - говорит человек на крыльце. Похоже, он несколько растерян. «Я Макс. Я пр'шел увид'ть...» Имя уже готово сорваться у него с кончика языка... «кого-то».
«Заходите». Жужжит соленоид звонка. Он шагает к двери, та открывается, пропуская его, и закрывается за ним. Его подкованные металлом ботинки звякают о каменный пол, и внутрь с холодным воздухом доносится слабый запах реактивного топлива.
«Я Макс» - повторяет он невнятно. «Или я им был...скока-то врем'ни… Голова кругом идет... Но не, теперь это снова я...и я хочу быть кем-то еще. Поможете?»
***
Все та же ночь. Кот сидит на подоконнике, наблюдая за происходящим внутри, в полумраке, из-за занавесок. Внутри темно для человечьих глаз, но коту - в самый раз. Лунный свет тихими потоками ниспадает со стен и мебели, танцует на смятых простынях, и льется на двоих обнаженных людей, свернувшихся в постели в объятиях друг друга.
Обоим людям за тридцать. Ее коротко стриженые волосы уже начинают выцветать – в них вплетаются первые серо-стальные проволочки - но его копна густых каштановых волос все еще не выдает его возраста. С точки зрения кота, наблюдающего за ними множеством неестественных чувств, ее голова мягко светится в микроволновой области ореолом поляризованной эмиссии. У мужчины нет такого нимба - он неестествено естественнен по нынешним временам, хотя его очки (как это ни странно, он не снял их в постели) светятся таким же образом. Невидимый туман излучения соединяет обоих с предметами разбросанной по комнате одежды — те встревоженно бодрствуют, и нити их растормошенного сознания тянутся к шкафам и чемоданам, а так же к кошачьему хвосту, хоть коту это и не по нраву. Хвост — весьма чувствительная антенна.
Двое людей только что закончили заниматься любовью.
«Я старею» - бормочет мужчина. «Я замедляюсь».
«Не там, где это в счет» - отвечает женщина, нежно сжимая его правую ягодицу.
«Но это так» - говорит он. «Частицы меня, которые еще живут в этой старой голове... Сколько ты знаешь типов процессоров, которые еще в работе через тридцать с лишним лет после появления на свет?»
«Ты снова думаешь об имплантах» - осторожно говорит она. Кот помнит: это деликатная тема. Из устройств, помогающих слепцам видеть, а аутистам говорить, импланты превратились в предмет первой необходимости. Любому, кто хочет жить настоящим, без них никак. Но мужчина упрямится. «Это уже не так рискованно» - убеждает она. «Прошло время, когда можно было ими все запороть, а на крайний случай всегда есть кофакторы роста нервных клеток и дешевые стволовые клетки. Я уверена, кто-нибудь из твоих спонсоров может устроить тебе неплохую страховку».
«Тс-с. Я еще думаю». Он долгое время ничего не говорит. «Вчера я не был собой. Я был кем-то еще. Кем-то слишком медленным, чтобы идти вровень. Это заставляет на все посмотреть по-иному… Я стал бояться потерять биологическую гибкость, оказаться запертым в устаревающем содержимом собственного черепа, пока все вокруг продолжает идти вперед. И какая часть меня, так или иначе, живет вне моей головы?» Один из его внешних потоков генерирует анимированную картинку, и кидает в ее мысленный взор. Она улыбается шутке. «Да уж, перекрестная тренировка с новым интерфейсом будет непростой».
«Ты справишься» - предсказывает она. «Всегда можно раздобыть аккуратненький рецепт на новотропин-Б». Это — сконструированный для геронтологических клиник рецептор-агонист, который в смеси с метилендиоксиметамфетамином используется в составе уличного коктейля Чуствачуд. «Он поддержит концентрацию внимания, пока ты будешь тренироваться, ну а дальше...»
«Что же это такое — эта новая жизнь, если даже я не могу справиться с темпом изменений?» - жалобно спрашивает он у потолка.
Кот, возмущенный его антропоцентризмом, машет хвостом.
«Ты - мой футурологический волнорез» - говорит она, смеясь, и накрывает его член рукой. Большинство ее текущих процессов — чисто биологические, замечает кот. Разве только, судя всплескам подключения сторонних ресурсов, она сейчас задействует немного биосети для работы ETItalk@home [134] , одного из распределенных дешифраторов, работающих над инопланетной грамматикой послания – которое, по догадкам Манфреда, может иметь собственные права на гражданство.
134
Букв. «поговори с инопланетянами из собственного дома»