Аксель
Шрифт:
Я потеряла счет того, как долго он стоял надо мной, крича и избивая, чередуя удары наносимые ногами и руками.
Свобода, вот чего я так страстно желаю.
Я закрываю глаза и теряю сознание.
Когда я прихожу в себя, в доме темно. Каждой косточке, мышце и даже волоску на голове больно. Я не могу сделать глубокий вдох, не желая при этом умереть. Я чувствую влагу на различных участках головы и тела. Черт. Еще никогда не было так плохо. Я ничего не слышу левым ухом, что с ним, на хрен, произошло? Черт, мне нужно двигаться. Согнув руку в локте, я медленно поднимаюсь на ноги. Осматриваю все своими опухшими глазами и вижу, что ужин все еще
Я иду вдоль стены, держась за нее как за опору, пока не дотягиваюсь до своей сумочки, расстегиваю боковую молнию, залезаю рукой внутрь и достаю телефон. Брэндон не знает, что у меня есть телефон. Мне не позволено его иметь, поэтому он отключает домашний телефон и забирает его с собой, когда уходит. Я практически ничего не вижу, но все-таки включаю сотовый. Скольжу пальцем по экрану и снимаю блокировку. Наконец, после нескольких неверных комбинаций, я жду соединения.
— Алло? Алло, Из? Из, ты здесь? Все в порядке? ИЗ? — я слышу ее, она практически кричит. Но не могу произнести ни слова. Она знает, я бы не позвонила так поздно. Черт, она знает, что я бы вообще не стала звонить.
Я поверхностно вздыхаю и хрипло издаю единственное слово, которое меня спасет.
— Помоги ... — Затем меня поглощает тьма.
Глава 1
Я не всегда была таким слабым человеком, такой сломленной женщиной. Я мечтала, а когда мечта сбывалась, я мечтала о большем. У меня были планы, планы на будущее, настолько яркие, что они бы вас ослепили. Я до сих пор помню тот день с теми мечтами, с теми грандиозными планами и с тем будущим, таким же ярким, как вспышка на солнце.
Просто в то время я об этом не знала.
В то время я думала, что все будет в порядке. В конце концов, какая семнадцатилетняя девушка не считает, что она неуязвима?
По совпадению, в тот же самый день я убедилась, что судьба меня ненавидела. Нет, она меня не просто ненавидела... она меня не выносила. Люди говорят, карма — сука, но у меня есть для вас новости, карма не имеет ничего общего с судьбой, которая запятнана кровью. И не только кровью.
Жаль, я не знала, что именно это и подготовила судьба на пути к моей погибели. Может, это началось с рождения? Я предпочитала думать, что, по крайней мере, там все было в порядке. Родители любили меня, молились обо мне, я была для них всем. Поэтому нет, я не считаю, что это началось в тот день.
Или в день, когда я стащила у Мэгги Джонс чашку с пудингом. Но Мэгги была задирой, неприятной и вечно обжирающейся особой, так что, думаю, я сделала ей одолжение.
Однажды я украла шоколадку из продуктового магазина, но разве это серьезно? В таком случае, судьба наказывала бы меня после каждого незначительного подросткового дерьма; презирайте, кого хотите, но там, откуда я родом, эта кража подобна обряду посвящения.
Нет, думаю, судьба решила возненавидеть меня в тот день, когда я перешла в девятый класс [1] средней школы Дейла и столкнулась с Акселем. Тогда стало бы понятно, что причина, по которой она меня возненавидела, заключалась в причине всей моей боли.
1
Freshman year —
Поэтому я убеждена, что судьба уже никогда не засияет для меня. Зачем ей это? Она забрала все, что могла. Одним махом уничтожила все самое дорогое, что я когда-либо любила.
Однажды я пойму причину, по которой судьба невзлюбила меня, Изабель Уэст. Но я чертовски убеждена, что до того дня буду осторожна со своими мечтами и планами, своим сердцем и душой.
Судьба может ненавидеть меня, но я не перестану надеяться, что в один прекрасный день она забудет о своей любимой потрепанной игрушке. И когда этот день настанет, надеюсь, карма позабавится с этой сукой, судьбой.
2 года спустя
Я чувствую, как солнце согревает мою кожу. Я люблю это блаженное состояние между сном и пробуждением. Это напоминает мне оцепенение. Ты не ударяешь по выключателю, чтобы включить свой мозг, позволяя ему работать и вспоминать. Ты просто там, между сном и реальностью. Я люблю просыпаться, чувствуя, как солнце согревает кожу; это напоминает мне о том, что я жива. Жива и спасена.
Я вздыхаю и переворачиваюсь, смеюсь, когда вижу дурацкую подушку в форме мужского тела со странно реалистичным лицом, изображенным на самом верху. Ди утверждала, что я в ней нуждалась. Ее теория заключалась в следующем: если я не хочу мужика, то по крайней мере не буду спать в одиночестве. Что бы это не значило. Я еще несколько лет назад перестала пытаться понять все, что касалось Ди. Она была моей лучшей подругой на протяжении последних одиннадцати лет. Она была сестрой, которой у меня никогда не было, и я не сомневалась, что она всегда прикроет мою спину.
Мы встретились, когда мне было восемнадцать, и я была обозлена на весь мир. Она танцевала по всей комнате в ритме бипоп во время ориентирования новичков (знакомства со студентами первого курса), улыбаясь всем, кто бы на нее ни посмотрел. Она взглянула на меня всего один раз и тут же решила, что мы будем лучшими подружками. Думаю, она увидела во мне сломленную душу и со всей своей заразительной жизнерадостностью решила, что станет моим лекарством. Она находилась рядом со мной при каждом взлете и падении; и поверьте мне, падений было много. Она стала моим самым ярым болельщиком и сторонником и в одиночку вернула свет в мою жизнь.
Она поднимала меня, когда я падала, отряхивала и помогала залечивать раны.
Два года назад она сделала то же самое. Не задав ни единого вопроса. Она снова все бросила, прибежала на помощь и помогла мне исцелиться.
Пока я была замужем за Брэндоном, мы на некоторое время потеряли это «сестринство». Это было нелегко, но я смогла поддерживать с ней связь благодаря звонкам украдкой и тайным встречам. Я знала, что она волновалась, ведь она понимала, что обстановка в моем доме неблагоприятная, но Ди есть Ди, улыбающаяся и напоминающая о том, что если мне понадобится, она придет на помощь.
И она не лгала; она все бросала и прибегала по первому зову.
Я знаю, что она чувствовала свою вину за то, что познакомила нас. Это было необоснованным, но сути не меняло. Когда мы вместе с ней проводили время наедине с парой бутылок вина, изредка я улавливала в ее глазах чувство вины. Она ловко это скрывала и мне приходилось ей подыгрывать, но я понимала, что моя девочка, даже несмотря на такое большое сердце, ничем бы не смогла помочь.
Я встретила Брэндона, когда мне был двадцать один год, и моя беспечная и полубессознательная жизнь состояла из выпивки и вечеринок.