Акрополь
Шрифт:
Огромное количество рабочих мест перестало существовать, но при этом лишних людей больше не было, планете требовалось много рабочих рук — причем на работах много грязнее и сложнее, чем до этого. Укрощенный искусственный интеллект как помощник ушел в небытие, слишком умные роботы стали нерабочими, а взамен им шли не очень умелые, но многочисленные люди — чтобы получить талоны на нормальную еду, а не безвкусный прессованный брикет сублимата. Хотя были города и страны готовые лучше других, где внешне жизнь изменилось мало.
Кроме того, нестройные ряды новобранцев тонкими ручейками пополняли состав Корпусов Ковенанта, готовясь
Как я, например — Максим Суворов, военный трибун Корпуса Марса, командир отдельной группы Эхо. Военными трибунами стали еще Дарси Хавер — Корпус Нептуна, Данила Богатырев — Корпус Перуна, Янник Тесфайе — Корпус Тора.
Пока Корпуса по большей части существовали только на бумаге, но основой для их создания стали используемые как силы быстрого реагирования подразделения, используемые для подавления бунтов и восстаний. Голодных бунтов случилось около десятка, вызванных в основном проблемами с логистикой, два «инцидента» закончились большой кровью. Причем гораздо большей крови удалось избежать именно потому, что в составе подразделений на местах присутствовали ковенанты, в нужный момент демонстрируя божественные способности. Люди и так в сложной ситуации склонны верить в чудеса или сверхъестественное, а на сломе эпох, тем более в критической ситуации и наблюдая «чудеса» своими глазами — так тем более.
Эти все проблемы смены мироустройства, конечно, происходили в условно-благополучном мире — что творилось в многонаселенных Индии и Китае в сводки для нас просто не попадало. Закрытая информация, из чего уже было понятно, что ничего хорошего там происходит.
День шел за днем — утром и вечером тренировки, днем теоретические занятия. Почти все как прежде, только летние пейзажи дворцовых предместий Петербурга сменились тропическими видами Карибского моря.
За исключением ежедневного чтения ошеломительных новостей — где тот приятный спокойный мир, где ситуация казалось мне слишком напряженной, для нас, для нашей группы, в режиме тренировок жизнь практически не изменилась. Состав только поменялся — на курорте кроме меня были Ушан, Василиса, Алиса и Сэнди. Ярик со Слаем так и находились пока в России, а Барби с Элли из Канзаса — бывшие с нами на Алтае, отправились в Америку на одну из баз подготовки местных ковенантов.
Атаманов, изредка прилетавший к нам с острова Саба, где базировались основные подразделения готовящейся Экспедиции, намекнул мне, что девушку просто используют как возможную мишень вместо Сэнди. Они очень похожи, а так как цифрового купола над планетой больше нет, личность стало гораздо легче заменить.
И действительно, через несколько дней в одной из новостных программ мы увидели упоминание «Александры Л. Джейн», участвующей в благотворительных программах. Сэнди, когда я ее прямо спросил, сказала, что в курсе происходящего — да и сама Элли была в курсе. Ситуация, как выяснилось, не очень нравилась обеим, но решения не они принимали, обе только выполняли волю консула.
Ночью же… Ночью мы не всегда спали, но часто нас нагружали так, что хватало сил только доползти до кровати. Больше двух недель мы провели пусть и не в повторяющемся дне сурка, но в близком состоянии, балансируя между нагрузками физическими,
В один из дней нас с Василисой вызвали на военную базу, где мы имели разговор с Виктором Петровичем по телефону. Тем для обсуждения у нас накопилось немало, и кроме прочего он спросил у нас, как у арбитров Трибунала, согласия на казнь двоих демонов: Урсулы Ингерман и Луиса Сильвы.
Первую я помнил, предшественница Анны на посту главы медиа отдела Ковенанта, согласие дал — туда и дорога. Второго я просто не знал и не сталкивался, как и Василиса, так что мы официально воздержались. Этого для вердикта хватало — Трибунал принимал решение и без наших голосов, против никого не было. Сразу после разговора нам принесли бумажные папки с материалами дела и ознакомившись с ними, мы с Василисой расписались каждый в своем бланке. Да, биометрические подписи тоже в небытие ушли.
После участия в вынесении приговора в ходе следующих дней все вновь вошло в привычную колею без ярких событий, а потом как-то вдруг обнаружилось, что Ушан заметно похудел. Вроде все время на глазах, поэтому постепенно преображение не замечается, а как-то в один момент осмысляется разом. Причем не только для меня его преображение оказалось неожиданностью, все как-то в один день озадачились.
Сбросив вес, большим при этом Ушан быть не перестал — остался высоким, тяжелым и широким. И бегал он теперь без одышки, вообще опасным парнем стал. Хорошо еще, что своей внутренней доброты Виталик не растерял — хотя во время тренировок теперь его иногда накрывало вспышками, так что он мог размолотить что-либо в щепки. Я, впрочем, тестировал его периодически, но ярость выплескивал он только на неодушевленные предметы и на шутки по типу той, что бегемоты опаснее крокодилов, совсем не обижался.
Ночами, когда хватало времени и сил, я еще тренировал доставшуюся от убитого лидера Дикой Охоты способность — управляющий голос. Поочередно на Ушане, Сэнди, Алисе и Василисе — и каждый из них в свою очередь учился сбрасывать с себя наваждение и противодействовать управляющей волне. Конечно, я не так вкладывался во внушение, как в случае с Василисой, когда эхо моего Голоса звучало прямо с небес и она в атаку бездумно полетела. Все происходило спокойнее и намного тише, я старался вкладывать необходимый минимум. Тренировались мы в этом никого не ставя в известность — все же как показала практика хорошо иметь в рукаве никому неизвестные козыри, помогает выжить.
В начале третьей недели, разбавив рутину, с утра к нам прибыл Атаманов. Хотя прямо не сообщил зачем, стало ясно — что-то будет. И действительно, едва мы после утренней тренировки пришли на завтрак, к нам присоединились прибывшие на остров Ярослав вместе со Слаем.
Разделенные.
Ярослав выглядел привычно. В том смысле, что это был обычный Ярик — чуть-чуть нескладный, несколько взволнованный и взъерошенный. Одно только отличие от прежнего — глаза. У него остались желтые змеиные глаза, хотя смотрел он ими сейчас со своим привычным выражением, с легким прищуром.