Акрополь
Шрифт:
— А бомберы больше не прилетят?
— Прилетят скорее всего, но вряд ли быстро.
— Зачем нам уничтожать очаг активности?
— Потому что я думаю, что на него завязан разлом. Есть вариант, что если мы его уничтожим, разлом закроется.
— Нет, ты не понял! Почему именно нам, его же морозными бомбами можно закидать?
— Я думаю его уже закидали, но эффекта ноль, — коротко посмотрел я на лысого, и тот утвердительно кивнул. У него в ухе наушник рации, и он наверняка слушает Виктора Петровича на закрытом канале.
— Почему ты думаешь, что эффекта ноль?
— Потому что
— А мы через него пройдем?
— Виталь, откуда я знаю? На месте сориентируемся.
— А почему мы несемся вперед без оглядки, если бомберы могут прилететь, уничтожить всю орду, и потом мы по дымному следу туда спокойно дойдем без этих опасных качелей?
Как раз сейчас машина валко качнулась, а выправив ее на дороге, лысый глянул на меня зелеными окулярами. Он мои намерения сомнению не подвергал, но ему явно тоже интересно.
— Гексагон.
— Что?
— Гексагон, устойчивая конструкция. В орде были колдуны, если они активируют еще четыре очага активности, будет создан гексагон, и его уже просто так не уничтожишь. Что? — обернулся я к лысому, который даже притормозил, глядя на меня.
— Откуда?
— Что откуда?
— Откуда ты знаешь?
— Я не знаю, предполагаю божественным провидением, а что?
— В одном из огненных циклонов, за пару минут до того, как его нейропаралитическими газами залили, светящиеся излучением активности шесть отрядов дикой охоты как раз в круг встали. Ну или в гексагон, получается. Зачем?
— Шестиугольник — природная форма, полностью заполняющая территорию, как соты в улье. Закрепив один гексагон, можно постепенно начинать расширяться, поглощая территорию без остатка и этого нельзя допустить.
— Это тоже божественное провидение говорит?
— Возможно оно.
— А возможно не оно? — подал голос Ушан.
— Да, а еще возможно, что это говорит мое воспаленное воображение. Так что будьте готовы, что из-за него вам сегодня придется умереть, чтобы я добрался до места и попробовал уничтожить очаг активности без гарантии успеха.
Честно, но правдиво — та самая реальность, которую я собрался приоткрыть Ушану, чтобы в чувство привести. Судя по всему, Виталю проняло, замолчал. А вот Админ никак не отреагировал — он мужчина в возрасте, опытный и тертый, возможные варианты умереть сегодня наверняка понимал еще в тот самый момент, когда согласился с нами в этот безумный рейд отправиться.
После этого ехали молча. Лысый фары так и не включал, вторая машина тоже следовала за нами даже без габаритов, только светятся зеленым две точки прибора ночного видения клонов. Оборачиваясь на ту машину заметил, что окна у них открыты, из них стволы торчат, в том числе пулемётный с сошками. Светятся еще призрачным оранжевым отсветом копыта буцефалов, но совсем слабо, едва заметно.
Лысый дорогу знал, рулил уверенно. Сначала мы прокатились по узкой грунтовке, после свернули в сторону и поднявшись по пологому склону, миновали горную долину. Были бы на колесах, объехали бы, а так напрямик — как пояснил лысый, когда машина форсировала небольшой бурный ручей.
— К разлому подъезжаем, — вскоре предупредил лысый, похоже знающий
Собственно, никаким разломом, каньоном или ущельем это не было — напоминало местами пересохшую грязевую реку, шириной в три десяткам метров и с длинными лужами яркой зеленой кислоты. И это «русло» определенно было чужеродным — это грязь чужого мира, здесь поверхность нашей земли словно оказалась раздвинута. С рокотом напрягающегося мотора переваливаясь через созданные от этого расширения складки — бугрившиеся слои дерна, камни и несколько смятых кустов, подъехали к краю разлома.
Лысый остановился, а я тут же выпрыгнул из машины и подбежал, потрогал ногой. Плотная мешанина подсвеченной слабым зеленым грязи, но выглядит так, что ехать — на гусеницах, вроде бы можно. Да и на колесах бы проехали, если их спустить до состояния блинов, но хорошо время на это тратить не нужно. Вторая машина с клонами-воительницами между тем встала рядом, и вдруг оттуда раздалась короткая очередь, а секундой позже еще одна. Обернувшись по направлению мелькнувших трассеров, увидел как по руслу грязевой реки в нашу сторону несется белесая в спектре шакальего зрения волна рептилий. Примерно в полукилометре, меньше минуты у нас — там двуногих гуманоидных ящеров нет, это группы быстрого реагирования из стремительных тварей второй волны. Ну, как группа — несколько тысяч, навскидку.
— Поехали-поехали-поехали! — заорал я, запрыгивая в машину.
Лысый нажал на газ и оба Лэнд Ровера, одновременно ускоряясь выкатились на зеленоватую грязь, по широкой траектории объезжая лужи опасной даже на вид яркой кислоты. Я высунулся из окна, посмотрел — нормально, едем. Опрометчиво выскочили конечно, не будь рептилий так бы не рисковали.
— Долго нам еще?
— Пара километров, вон за тем склоном, — показал лысый вперед.
Не успеем, быстро прикинул я, что орда рептилий бросится нам наперерез.
— Ушан!
— Макс, да, я понял! Тормозните только на ровном месте как разлом переедем.
Понял он все, наконец получив возможность стать героем.
— Виталь, гоняешь кругами набирая ярости, после стараешься отвлечь от нас эту срань. В самую массу не лезь, понял!?
— Понял, поня-а-а-а-ал!
С ревом мотора наш внедорожник уже выскочил на берег, взлетев на кромке берега на несколько метров вверх. Приземлился с хрустом, но на колесах-гусеницах устоял, и вперед даже дальше проехал. Лысый затормозил, давая Ушану возможность выпрыгнуть.
— Пять секунд! — крикнул я водителю, выпрыгивая из машины вместе с Ушаном.
Пока Виталик запрыгивал на своего биомонстра, я подбежал к собственному огненному мустангу. Схватил за поводья и пробежался вместе с ним несколько метров, разгоняя его в сторону приближающейся биомассы.
— Убей! — закричал я, отправляя биомашину в самоубийственный забег. Зачем только стремена регулировал — мелькнула странная мысль, совершенно сейчас неуместная.
— Н-но, н-но! Вперед, лошадка! — услышал я, как кричит разгоняющий коня Виталик, ударяя его пятками.