Академия
Шрифт:
Александр с Демьяном и Олегом многозначительно переглядывались, слушая профессорские дифирамбы в честь сударя Беломорского, а я неясно из-за чего разволновалась. И тут же разозлилась на себя:
«Успокойся, все хорошо, ты просто смущена по понятным причинам: пока ты пытаешься вытеснить из головы Ярогнева и память о его касаниях, все вокруг словно сговорились, и постоянно о нем напоминают».
— Он здесь явно пользуется повышенной популярностью, — со смешком сказал Илья после занятий, когда мы шли обедать в столовую.
— Так сударыня
— Но я не думал, что все настолько запущено!
Пока они упражнялись в остроумии, я пыталась не выдавать истинных чувств, что было сложнее и сложнее. Тот парень, которого я видела, не заслуживал оскорблений, хотя… Ольга рассказывала о нем разное, и судя по ее историям — он не заслуживал, чтобы я о нем думала. Но, чем больше я себя в этом убеждала, тем настойчивей он укоренялся в моей голове. Странно, но я чувствовала, что таким образом предаю Матвея, чувства, возникшие между нами, тот единственный поцелуй. И как со мной такое могло случиться?
Ладно, он и думать обо мне забыл, как вернулся на север, а у меня теперь есть надежды, любовь и вера в лучшего из лучших парней во всем свете, или во всех из миров — если, естественно, фантастические книги запрещенного писателя имели под собой реальную основу.
«Моя гавань, мой якорь, главное — держаться за наши чувства, и тогда я смогу избавиться от глупых мыслей, и буду счастливой, любя Матвея!» — повторяла про себя снова и снова, механически следуя за парнями, и не замечания ничего вокруг.
Как оказалось, зря: уйдя в себя, едва не столкнулась лицом к лицу с Ярославой.
Глава 11. Пустые надежды
ЯРОСЛАВА
Я и сама не подозревала, какую ненависть способна испытывать, пока не увидела Элиф в том коридоре: надменная, красивая, с отстраненным лицом, окруженная парнями как гвардейцами — она была вовсе не такой, какой должна быть ничтожная смертная. Ученики из людей в этом году изрядно уничтожили шаблоны, и вызвали много обсуждений среди драконов. Александр и другие были хорошо образованными, привлекательными даже на мой взыскательный взгляд, что меня саму немало изумило. А отсутствие эмоций с их стороны, держание особняком и дружба со Скуратовым и Клеверовым довершили столь нетипичную картину.
Даже этого было достаточно, чтобы возненавидеть выскочку, которую обсуждали не меньше меня, но ведь на нее обратил внимание Ясногоров — тот, о ком я мечтала, кого давным-давно мельком увидела, и полюбила со всей силой первой любви. Он надел на нее свою фамильную диадему! Танцевал только с ней на балу, полностью проигнорировав благородную драконицу из рода Морского Шторма! Подрался из-за нее с Хрусталевым и Эрлингом!
Но все же последней каплей стала выходка Ярогнева. Он сам заявил во всеуслышание, что встретил в библиотеке сударыню Стрелицкую, и никого эта новость не шокировала. Никого, кроме меня и Матвея. Он-то взревновал, неплохо скрывая чувства, но недостаточно хорошо для заинтересованного
С той далекой трагедии, которая регулярно мучает меня в кошмарах, отец все возможное время посвятил Всеславу, готовя его к будущему во главе рода, мать ушла в себя, так и не пережив до конца смерть близнецов, а мы с Ярогневом остались вдвоем, никому не нужные травмированные дети. Мы стали очень близки, между нами возникла такая крепкая нить доверия, любви, что мы сумели справиться со страхами и болью, поддерживая друг друга. Я и он против всего мира — таков был наш девиз. Поэтому я знаю его лучше, чем все остальные, и его вежливая маска не сумела меня обмануть.
Он думал о ней все время, пока мы не разошлись после проведенного вместе вечера. Его лицо несколько оживилось, глаза наполнились эмоциями, которые в обычное время он мастерски подавляет. Матвей это почувствовал на своем уровне, испытывая к Элиф то же самое, а я просто знала брата, как облупленного, и открытие меня не порадовало.
И вот теперь, идя по коридору, она думала о чем-то своем, окруженная ореолом интереса, привлекательности. Это она отняла у меня, я должна была стать главной новостью Академии — сударыня Беломорская из загадочных северных земель! Девчонки окружили меня, образовав мою свиту, обо мне шептались, но у Элиф не было громкого имени или богатства — ей все падало к ногам просто так.
И когда она едва не столкнулась со мной, удивленно распахнула глаза, словно не думая, что кто-то или что-то стоит ее внимания, я не сдержала гнева:
— Надеюсь, вы не собирались сбить меня с ног?
Наши свиты напряженно остановились, но пока не вмешивались.
— Уверяю вас, таких намерений у меня не было, — ее улыбка должна была любого обезоружить, но меня лишь сильнее разозлила.
— После окруживших вас происшествий за последние несколько дней я ничему уже не удивлюсь, — ответила ей холодно, и прошла мимо.
Однако Скуратов сердито бросил мне вслед:
— Вы не очень-то вежливы, сударыня.
Медленно остановилась, и еще медленней обернулась, зная, как хорошо работает этот трюк. Ярогнев любил так делать, заставляя оппонента ожидать своим безмолвием, стоя с непроницаемым лицом, пока противник не начинал чувствовать себя глупо, совершать ошибки, выставляя себя на посмешище.
— Не понимаю, о чем вы, сударь.
Пусть сам выкручивается.
Но дракон не стал нервничать или кидаться обвинениями.
— Неудивительно.
Не знаю, что вывело меня больше — его пренебрежительная усмешка или безразличие Элиф, — но я еще холоднее ответила:
— Что удивительно — это то, какая компания у вас собралась: люди, изгои, любо-дорого взглянуть! И во сколько неприятностей за такой короткий срок вы влипли, что просто невообразимо.
— Тогда меньше внимания на нас обращайте, а то сами осуждаете, и при этом — просверливаете взглядами, собирая по крупицам слухи. Недостойно вашей крови, ох недостойно!