Академия
Шрифт:
— Аи! — снова вмешалась мать.
— Тогда будешь со мной на празднике, — она схватила меня за рукав и потащила в толпу.
На Уко уже кто-то надел ленты и бусы, и она теперь также весело смеялась, как и прочие девушки. А Тедань, возвышающийся над низкорослыми крестьянами, как башня с девятью крышами над Киньяном, и вовсе сменил одежку: красовался в длинном праздничном халате с красным широким поясом. Женщины так и норовили дотянуться и потрогать его синие волосы. Я даже слышал его голос:
— Это Небеса одарили меня
Мне Аи казалась более симпатичной, чем та разряженная девица, что сейчас ела рис из чашки, хватая его пальцами. Пусть кожа Аи не была белой, как снег, и не казалась слепленной из тонкого фарфора, ее лицо не было круглым, а нос — изящным, но меня притягивали ее грустные глаза.
— Его на самом деле выбрали Небеса? — спросила Аи, показывая на Теданя.
— Он так говорит. И думаю, что он прав.
— А как он это понял?
— Никак. Он просто решил, что избран, и ушел из деревни, чтобы найти свой путь.
— Так он крестьянин? — удивилась девушка. — А выглядит как будто из благородной семьи.
Вся толпа празднующих направилась к специально подготовленному участку земли, где под общее ликование напудренная девица бросила на почву три горсти вареного риса, полила ячменной брагой, низко поклонилась, а дальше староста засеял участок обычным просом.
Хозяева выносили из дома праздничную пищу: разные каши, выпечку, овощи, словом, блюда из того, что выросло на местной земле. Несколько мужчин переоделись в одежду из перьев, встали на короткие ходули и изображали журавлиный танец под барабаны и дудки. Девушки восторженно ахали, когда неуклюжие журавли делали вид, что вот-вот упадут.
А когда стемнело, по всей деревне зажглись бумажные фонарики, напомнившие мне о вечернем Киньяне.
Тедань выскочил из тени и всучил мне чашку:
— Пей, угощайся! — и снова исчез.
Я с сомнением понюхал содержимое, скривился от запаха, но тут Аи выхватила чашку и залпом выпила.
— Знаешь, какая у меня любимая сказка? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Про спутницу ДеньНочь — Иву. Я всегда восхищалась тем, что она смогла бросить семью, родителей и ушла с незнакомцем из родной деревни.
— Но потом она пожалела об этом. В конце же она вернулась обратно, оплакала могилы отца и матери, вышла замуж и стала жить, как ее предки. В этом смысл этой истории! У каждого своя судьба, и не стоит перечить ей.
— Не-е-ет, — протянула Аи и протянула чашку мужчине, что разливал всем теплую настойку. — Как тебя зовут? Шен? Ива не просто так ушла из деревни. Она смогла пожить иначе, посмотреть на мир, увидеть других людей. И потом сама выбрала, какая жизнь ей ближе. Не родители ей сказали, как жить. Не муж. Она сама выбрала свой путь. Совсем как ваш длинный, — она начала слегка пошатываться, и я взял ее за локоть.
— Таких героев, как Деньночь,
— Ты все-таки очень на него похож. Очень!
— На кого? На Деньночь?
Но Аи не ответила. Она схватилась за живот, что-то невнятно буркнула и убежала с площади, всучив мне полную чашку. Я выпил содержимое, скривился от вкуса, подождал еще немного девушку, но она не вернулась, поэтому я отправился в дом.
На следующее утро я встал с больной головой, но после усиленного прогона Ки по телу мне полегчало. Девочки поили нас бодрящим травяным отваром и выспрашивали, что было на празднике.
— Кстати, а куда ты повел ту девчонку? Ну, местную, что постоянно рядом с тобой крутилась? — спросил Донгей.
— Кого? Аи? Никуда. Она убежала, едва стемнело, — я потер лоб, припоминая вчерашние события. — Я и не видел ее потом.
— Да брось! Я сам видел, как ты вел ее на окраину деревни. И фонари тогда уже светились.
— Может, она с кем-то другим ушла?
— Что я, знаменитого Шена не узнал бы?
Я отмахнулся, но тут дверь резко отворилась, и в дом вошел Идущий к истоку. Его волосы торчали в разные стороны, глаза были красными, лицо помятым, словно он только что встал с кровати.
— Все — живо на улицу! — бросил он.
Когда мы вышли, то обнаружили целую толпу крестьян, стоящих перед домом.
— Вот он, — вцепилась в меня женщина, в которой я узнал мать Аи. — Аи вчера с ним была!
— Где девушка? — спросил Идущий к истоку. Я невольно поежился от угрозы в его голосе.
— Не знаю. Ей стало нехорошо, и она убежала.
— Да, вчера Аи вела себя не как подобает девушке в ее возрасте. Но… — и женщина разрыдалась.
— Шен, объясни, — потребовал Идущий к истоку.
— Что объяснять? — разозлился я. — Мне понравилась Аи, мы с ней поговорили, она выпила немного, потом ей стало плохо, и она ушла.
— Кто-то видел потом девушку или Шена?
Донгей виновато глянул на меня, затем шагнул вперед:
— Я видел, как кто-то похожий на Шена вел ее за деревню.
Крестьяне зашумели, но одна из наших девушек, что оставалась в доме, по имени Венкиан вступилась за меня:
— Шен одним из первых вернулся с праздника. Он был один и сразу пошел спать.
— Я могу проверить, где она сейчас, — сказал я, вспомнив про метку на руке девушки. Идущий к истоку приподнял брови. — Я… — мне очень не хотелось объяснять, зачем поставил ее, — у меня есть способ узнать, где она и как далеко.
Идущий к истоку понял и кивнул.
Я проверил магическую метку и подпрыгнул на месте: Аи сейчас была не в деревне.
— Она… она далеко на востоке. Точное место сказать не могу, так как слишком велико расстояние. И кажется, она уходит все дальше.
— Да врет он! — выкрикнул кто-то из деревенских. Но староста не торопился кого-либо обвинять или наказывать. Он обратился к матери Аи: