Академия «Пирамида». Уполномочена полюбить
Шрифт:
Жизнь продолжается!
Стою это я на шаткой табуретке с петлёй на шее и ощущаю всю её полноту!
Все
Пролог
«…И тьма над бездною…»
Дай бог памяти – откуда это?
Хотя уже неактуально… Узкая полоска мутного света причинила боль. Лучше бы уж и не было… А ещё звуки. Гулкие, тягучие, но вполне различимые и понятные.
– …уберите свою руку!
– Зачем? Здесь ей очень удобно и тепло.
– Вы хотели только авторучку взять из кармана!
– И что? Моя рука передумала.
– Уберите руку, доктор! Могут войти и…
– Кто? И что они увидят? Симпатичный молодой врач делает массаж красивой медсестре… Слегка эротический.
– Ну вы скажете!
Да он тебе три короба наговорит и горы золотые наобещает! Пока лапает. Этот самый «эротический массаж» неустанно обсуждался девушками сначала в старших классах, а потом и в институте. И спорщицы поделились на примерно равные части. Одни стояли за «можно и желательно», другие категорически отрицали подобное до белого платья, марша Мендельсона и золотых колец.
Я не примыкала ни к тем, ни к этим, и результат не замедлил сказаться: все знакомые девицы из когорты «можно» выскочили замуж, некоторые по паре раз, а я осталась одна и с «самым дорогим достоянием девушки». Не то чтобы желающих освободить меня от этих оков не было совсем… Знаток восточных единоборств, симпатичный и c загадочным взором, однажды потратил целый час на демонстрацию приёмов женского джиу-джитсу. В кино пригласил, билеты на последний ряд взял. Но когда полез под мою блузку, то обломался по полной… А с вывихнутым пальцем какое кино? За что боролся…
Другой был куда лучше. Подающий большие надежды химик, гордость факультета! Целыми днями рассказывал мне о тонкостях разных реакций и простейших взрывчатых смесях. Вот только прикоснуться боялся, хотя грудь глазами так и ел… А потом я устала держать восхищённое выражение лица. Надо было, конечно, изнасиловать его и женить на себе, но в те времена мне мешали принципы. А ведь хорошая партия была!
Остальных дебилов-соискателей можно не считать…
– Ой! Она глаза приоткрыла! Уберите руку! Она же всё видит!
– Ерунда. Ничего она не видит. И не слышит. Черепушку ей всерьёз перекосило. Профессор вообще в недоумении – шишка есть, внутричерепной гематомы нет, а на энцефалограмме полнейшая белиберда! Сегодня её в медикаментозную кому загонят на недельку-другую. Может, и всплывёт
Точно! По голове меня кто-то шандарахнул под аркой, когда с работы домой возвращалась! И ведь всё время оглядывалась. По привычке. И баллончик с газом наготове… А тут посмотрела назад, шагнула – и темнота…
– Бедненькая! А как её зовут?
Зашуршала бумага, и довольно приятный мужской голос насмешливо продекламировал:
– «Итак, она звалась Татьяна… Грудь, ноги, попа – без изъяна…»
– Фу! Доктор! Разве так можно?!
– Почему нет? Это же правда. Всё у девушки на месте и в нужных объёмах, но мозг куда-то гулять ушёл. Хотя, конечно же, это не Пушкин Александр Сергеевич. Он мыслил другими категориями. А имя, Светочка, ты сама спросила…
Очень хотелось сказать, что я хорошо слышу этих голубков, но почему-то слова в горле не зародились. И пошевелить не могу ни рукой, ни ногой. Привязали они меня, что ли? Или приклеили? Или прав шустрый докторишка и мой мозг совсем того? Но тогда – чем я думаю?!
Ладно… Хотелось бы рассмотреть, кто это воркует рядом со мной в стихотворной форме? По этому поводу я где-то прочитала дельный совет: «Напрягите глаза…» А как их напрячь можно, если они круглые?! Я на плакате видела. Там ещё и хвостик был беленький… Но помогло! Мутная полоска света немного расширилась и почти мгновенно выдала вполне удобоваримое изображение. Белый потолок, стена с отделкой под дерево и эта парочка в изножье кровати. Она старательно-тупо смотрит в какую-то бумагу, а он резво ощупывает халатик на её груди. Всё ясно! Яркая представительница когорты «можно»! Или из потерявших надежду, как я? Нет. Слишком молоденькая.
– И все-таки она на нас смотрит!
Светочка оттолкнула руку доктора от груди.
– Ой! Можешь её за ухо подёргать! Или за ногу. Шеф вчера полдня этим занимался. Всё никак понять не мог, почему сердце работает как часы. И никакой реакции на раздражители. И дышит она сама…
– А кто же оплатил всё это? Отдельная палата, новейшая кровать-функционалка и даже цветы в вазе! Профессор всегда запрещал цветы в отделении!
– Да что там вип-палата и цветы, Светочка! – Его руки легли на талию медсестры и неторопливо заскользили вниз. – Сюда лучшую аппаратуру со всей больницы приволокли. А энцефалограф вообще не наш. Кто-то хорошо вложился в это дело. А при таком раскладе шеф и чёрта с кочергой наблюдать и лечить будет! И кочергу тоже… Видишь, как шеф ей корпус приподнял? Это чтоб мозг в хороших условиях пребывал… Но есть и более актуальный вопрос. Не сходить ли нам в кино, Светочка?
Ну началось… И шансов, Светочка, никаких. Хотя бы потому, что у тебя одна голова, а у него – целых две. Правда, думает он сейчас только одной… Соглашайся! Ведь может же что-то получиться. А то будешь как я, при своём главном козыре и с большой надеждой в нагрудном кармашке…
От подслушивания чужого разговора и самобичевания меня отвлекло странное явление – какой-то старик с огромной седой бородой вышел из стены, без труда прошёл сквозь медперсонал и уставился на меня. На старикане была серая мантия, и я поначалу окрестила его Гэндальфом, но отсутствие шляпы решило дело в пользу Дамблдора. Хотя патлы на голове были знатные, однако едва ли не чёрные. И глаза… Ни намёка на доброту. В общем, кошмарный глюк чистой воды!