Академик

Журин В. А.

Оторвав свой взгляд от происходящей картины перезагрузки, Академик, хмыкнув, прокомментировал слова восторга женщины.

— Быть бы еще этим беззаботным. Пойдем Настенька, до стаба еще три дня пути.

К КПП Мирного подходили пешком. Часа три назад, проехавший мимо армейский патруль, притормозив и опознав идущих, спешно ускорился, подняв клубы пыли и удаляясь от Академика с Настей.

— Суки блохастые, что бы у них нихера не поднималось никогда, узнали нас и быстрей бежать, обезьяны бритые.

Ругалась женщина, устало бредя хвостиком за Академиком и придерживая постоянно сползающие с плеч винтовки. На посту, их встретили неприветливо, ни тебе вопросов

как сходилось, ни срочных сплетен из стаба. Взгляды армейцев, говорили только о сожалении что они вернулись в Мирный. Подойдя к вагончику ментата, Академик, тщательно вытирая берцы о коврик на полу, негромко постучал в дверь.

— Кого там несет нелегкая? Да еще и перед самым обедом, ни стыда у вас ни совести, ни сочувствия к старому, больному человеку.

От услышанного, Настя аж поперхнулась, возмущенно выпучив свои глаза, женщина, с размаха пнув в дверь ногой едва не упав при этом, с громким шипением заголосила.

— Ты, придурок недоделанный, интеллигент понтовитый, если через секунду не откроешь свою вонючую кантору, то я не поленюсь, сегодня же всех шлюх из борделя напоить, что бы они народу поведали о твоей силе сильной, половину купленного у них времени на новые ботинки указывающей. Без хорошей дозы таблеток заморских, не тикающей ни в какую сторону.

Продолжить женщина не успела, дверь вагончика распахнулась. Полиграф, красный как вареный рак, указал жестом руки во внутрь своего жилища.

— Настя, ну кто бы знал, что это вы, вовсе не обязательно было во всеуслышание так громко озвучивать чужие проблемы, которые и бывают то не часто между прочем. Проходите на кресло, сейчас я все устрою, ну-с, кто первый.

Настя, мгновенно изменившись под взглядом на Академика, став снова выглядеть, юной, наивной, беспомощной девчушкой, произнесла негромко.

— Наверное ты первый, да.

Улыбнувшись в ответ, мужчина, сняв с плеча Вал и рюкзак, плюхнулся в деревянное кресло, положив руки на твердые подлокотники. Заодно удивляясь, изменившемуся ощущению от соприкосновения с деревом, теперь он явно чувствовал силу и твердость своих расслабленных рук.

— Полиграф, давайте без привязывания, нам проще, вам быстрее. Все одно за душой кроме чистых помыслов о высоком ничего, а у вас обед стынет.

— Без, так без.

Ответил обреченно ментат, косясь на пристально смотрящую на него, сквозь прищур, Настю.

Закончив с проверкой у ментата и выйдя из его вагончика, Академик с любопытством спросил у Насти.

— Солнышко ты мое сказочное, откуда ты, про такие проблемы людские знаешь?

Просиявшая от вопроса женщина, с ехидцей в голосе ответила.

— Настька Сука не только в баре обезьянам правду в лицо говорит, но и слушает всех, а там такое порой озвучивается, что волоса во всех местах, где побрить не успела, дыбом встают.

Едва пара пересекла укрепленные ворота Мирного, как сразу натолкнулась на нервно расхаживающую на стоянке, возле своей машины Татьяну. Завидев их, женщина, отбросив все приличия, бегом бросилась к Академику, обняв того и целуя, на зависть окружающих. При этом бормоча, негромко.

— Вернулся, наконец вернулся. Я уже вся извелась, что думать не знаю. Сказал, что на неделю пошли, а сейчас уже вторая заканчивается.

Едва добрались до дома, как Настя, сбросив свой рюкзак и пристроив на него винтовки, попыталась устремиться в ванную комнату, но была безжалостно остановлена Академиком, поймавшим ее за локоть.

— Настенька, солнышко мое, владение оружием, накладывает на его владельца суровую обязанность по уходу за ним, его чистке и смазке, в первую очередь.

Женщина, состроив

страдальческое личико, после брошенного в поисках поддержки жалобного взгляда на Татьяну, и не найдя такового, обреченно вздохнув, подхватила положенные ей винтовки на рюкзак. По окончанию всех неотложных дел, наконец-то грянуло праздничное застолье. Сказать, что Татьяна мастерица и властительница кулинарии, это промолчать, принизив умения женщины. Вроде и времени прошло всего ничего, это пока оружие почистили да в душе поплескались по очереди, а стол уже ломится от ароматных блюд, заставляя усиленно глотать набегающий поток слюней. По окончанию праздника живота, Татьяна, в приказном порядке отправила к себе Настю.

— Ступай-ка спать, ты устала с дороги, да и нам с Академиком поговорить о личном не помешает.

Едва закрылась за женщиной дверь, звонко щелкнув собачкой замка, она просто и без затей, ухватив за низ края платья, стянула его с себя через голову, разметав по плечам свои роскошные, светлые волосы. Академик, глядя на обнаженную женщину, учащенно задышав, в который раз поймал себя на банальной мысли: до чего хороша. Соскочив со своего места, ощущая, как начинает разгоняться сердце в бешенный ритм, он, обхватив Татьяну, принялся целовать ее шею, плечи, налитые, упругие груди. Чувствуя ее бархатную кожу под своими ладонями, ее податливость навстречу ему. Вдыхая аромат ее волос, теряя голову и дурея от захлестнувшей их страсти, они завалились на диван, прижимаясь друг к другу разгоряченными телами. Истошные стоны и дикое рычание, слились воедино, сломавшиеся ножка дивана, сиротливо скривилась под ритмичным раскачиванием поглощенных страстью тел. Ничего не соображая, в этой бушующей круговерти, Академик, в одуряющем тумане сознания, потерялся во времени. В себя, его вернул вспыхнувший фейерверк разноцветных красок и полная потеря сил. Сквозь свое сиплое дыхание, как после десятого круга штурмовой полосы он пытался уловить окружающие, но пока, не получалось. Взгляд наконец прояснился, выхватывая лежащую калачиком у стены женщину и яростно пытающую отдышаться. Притянув ее к себе, Академик, прижался к мокрому от пота телу животом, чувствуя ее бешенное дыхание и пульс, бьющий короткими толчками по телу.

— Что это было?

Наконец задала вопрос, отдышавшись и немного придя в себя Татьяна. Не дождавшись ответа, она продолжила.

— Думала не переживу, сердце не выдержит или от крика своего задохнусь. Вот ведь забава, охрипла похоже, сиплю как простывшая.

У Академика, не было ответа на этот вопрос, он сам пребывал в шоке, непроизвольно скользнув взглядом по настенным часам, отметив для себя, три ночи. Наконец, до конца осознав увиденное время, он удивленно отметил длину марафона их с Татьяной, четыре час. Снова и снова смотря на часы и не верят в реальность произошедшего, Академик, сам себе задавал вопрос, что это было? Негромкий стук в дверь, отвлёк его от внутренних вопросов, заставив тело произвольно перекатиться с дивана к креслу, подхватывая оттуда ГШ. Но раздавшейся из-за двери, полный ехидства голос Насти, указал на комичность его действий.

— У вас там все нормально? Ну я в смысле, наконец-то вы угомонились, сволочи горластые, а то спать невозможно, Танька орет как коза не дорезанная, там походу все соседи по улице не спят из-за вашей оргии. Академик, если она ботинки откинула, то не переживай, я мешки приготовлю, мы её по частям выкинем. Ой, на пол надо чего-нибудь постелить, а то пока разделаем, весь пол извазюкает, кровью да говном.

Татьяна, сев на край дивана, ошарашенно слушая монолог из-за двери, наконец севшим голосом вымолвила.