Аид
Шрифт:
– Почему бы тебе не пригласить на свидание ЕЁ?
– спрашиваю высокомерно, плавясь от удовольствия.
Напряжённо жду ответа.
У нас ведь свидание?
Его губы целуют мой висок…
На секунду прикрываю глаза, облизывая губы.
Собачий нос исследует моё запястье, а когда его хозяйка приподнимает мускулистый чёрный зад, Аид резко бросает:
– Сидеть.
Гера тут же выполняет команду, а наш общий знакомец благодушно замечает:
– На свидания я вожу только диких кошек.
Глуповато
Может, этот вечер не такая уж катастрофа?
Глава 19. Тина
Ночной город мелькает за окнами чёрной громадины, которую Аид Джафаров называет своей машиной. Мне думается, её бампером можно протаранить стену городской тюрьмы, если немного поддать газу. И ещё мне думается, что это очень в его стиле. Сделать нечто подобное в случае, если у него не будет желания просто постучать в дверь!
С отчаянием не понимаю, какой он на самом деле…
Он многолик, как сам дьявол!
Украдкой поглядываю на водителя, выхватывая из темноты салона коротко остриженную голову с её сосредоточенным профилем. Аид смотрит вперёд, крепко держа руль обеими руками.
Он знает, что я смотрю, и просто позволяет мне это делать.
Костюм цивилизованного человека не придаёт ему цивилизованности в моих глазах, но безбожно ему идёт.
Его тело такое стройное и гибкое. Сильное. И тёплое…
С того момента, как я вышла за порог дома, он не позволил себе ни единой фривольности. Больше не пытался меня поцеловать. Не пытался коснуться меня более нагло…
А только нежно...
Я чувствую себя Алисой в зазеркалье, где всё не то, чем кажется...
Но я ведь прекрасно знаю, на что он способен! И с подозрением думаю о том, что вокруг меня затягивается какая-то опасная петля...
Когда мы сели в салон, он медленно и никуда не торопясь изучил мой легкомысленный наряд. Прошелся своим сощуренным взглядом по моим ногам, моей юбке, моей шубе, после чего кривовато улыбнулся, будто сделал какой-то особый вывод в своей красивой каменной башке, но делиться им не стал.
Невыносимый человек!
Я нервничаю, а он спокоен и собран.
Моё внутреннее беспокойство усиливается, когда Аид снимает руку с руля и проталкивает свою ладонь под мою, не сплетая наши пальцы, а просто соединяя их и позволяя оттолкнуть его.
А я...
Я этого не делаю.
Я не делаю этого!
Я сплетаю наши пальцы САМА, чувствуя, как по руке поднимается тепло, заполняя им мою грудь и живот.
Через этот простой жест я, кажется, привыкаю к нему. Привыкаю к близости постороннего человека. Мужчины.
Когда вижу очертания городской ёлки, спрашиваю тихо:
– Куда мы?
Он бросает на меня мимолётный взгляд и возвращает его на дорогу.
– Тебе вечно
Это слегка развеивает чары.
– А тебе нужно вечно всем напоминать, что ты главный?
– осведомляюсь, проводя большим пальцем по центру его тёплой ладони.
Его рука слегка напрягается, но потом расслабляется снова.
Резко вскидываю на него глаза.
– Я и так главный, - хрипловато сообщает Аид, продолжая уверенно вести свою махину.
Боже!
Качаю головой, восклицая:
– Тебя вообще можно вытерпеть больше двух часов подряд?
Тепло его ладони шепчет мне, что его можно терпеть ещё дольше...
– Могу спросить то же самое у тебя, - посылает он мне свою ухмылку.
– Так куда мы едем?
– вздыхаю я.
– Мы едем в мой ресторан.
– У тебя есть ресторан?
– У меня много чего есть.
Фыркаю.
Даже представить боюсь, сколько всего у него есть. Хватит на три жизни.
Вдруг вспоминаю, кто он такой. Но почему-то сейчас мне всё равно. Он человек. Реальный. Из плоти и крови. Разглядываю наши волнующе сплетённые руки. Его такая сильная и жилистая, такая спокойная и надёжная. Я не могу перестать на неё пялиться.
– Сколько тебе лет?
– беспечно спрашиваю, проводя пальцами по тыльной стороне его ладони, проверяя свою догадку.
Его рука снова напрягается. Смотрю на него исподтишка.
Аид молчит, глядя на дорогу.
После минутных раздумий, господин Джафаров снисходит до ответа. Включив поворотник и бросив взгляд в боковое зеркало, он сообщает:
– Двадцать пять.
Двадцать пять…
– Неужели у тебя и мать есть?
– улыбаюсь я.
– Меня даже зачали по старинке, - вертя головой, говорит он.
Подавив смешок, смотрю в окно.
Вот уж не поверила бы, что он родился младенцем, а не авторитарным патриархальным идиотом!
Мысли о младенцах очень опасны, поэтому прогоняю их, напрягая собственную руку. Аид поворачивает голову, отреагировав. Упрямо смотрю в окно, делая вид, будто ему это показалось.
Машина въезжает в деловой центр города.
Я бывала здесь несколько раз, и я почти не удивляюсь, когда мы сворачиваем к тридцатидвухэтажному небоскрёбу - самому высокому зданию в городе.
Ну, разумеется…
Кому же ещё оно может принадлежать, как не “им”?
Мы спускаемся в подземную стоянку до второго уровня, где въезд ограничен шлагбаумом. Тут куча одинаковых чёрных машин - премиальных седанов и джипов.
Аид сосредоточенно паркует нас и глушит мотор, открывая багажник. Забрав у меня свою руку, достаёт ключи из замка зажигания и выходит из машины. Обходит капот. Стёкла его машины глубоко тонированы, по этому разглядываю его не таясь.
Он смотрит по сторонам.