Ах ты... дракон!

Белова Елена Петровна

Ледышка стала сугробом, снежной лавиной, в который провалилось сердце. Провалилось и бешено трепыхалось там, пока хозяин торопливо тащил из памяти последние воспоминания...

Драконы, Старшие и просящий рык: "Только осторожней. Только вернитесь...". Торговый рейд. Горы. Эпопея с пуговицами, первый отправленный обоз, дорога... поворот на поселок, встреченная похоронная процессия, внимательный взгляд "друга", вкус незнакомого хмельного напитка на губах... Потом фигура дракона на скале - и темнота.

Ловушка. Это была ловушка?

Недаром так вызывающе размещена фигура дракона на придорожной скале. Расчет на то, что свои, предупрежденные, пройдут мимо, верующие пройдут мимо... а любопытные и неосторожные полезут смотреть. И ведь полезли же.

Ловушка.

Похоже, они влетели в нее с размаху, и даже Максово чутье не помогло.

Но чья? Кто связывает пленных - так? Руки заведены за спину и связаны в запястьях, причем кисти дополнительно чем-то не то обернуты, не то обвязаны. Пальцы едва двигаются, как в очень жестких кожаных варежках. Боль есть, но несильная, и онемения нет, но высвободиться не получится... Ноги связаны слабее - просто чтобы не дать подняться. А вот руки - серьезно. И повязка на глазах. Мягкая, но плотная...

Обороту, если что, не помешает, но оборот - последнее средство. Не стоит выдавать свой драконий облик, их и так считают... а кем, кстати, считают? Кого так важно лишить способности видеть и двигать руками, но при этом не блокировать речь и слух?

Вельхо.

Именно они опасны своими Знаками... и возможностью отбиваться, задействуя боевые узоры.

Их сочли магами? Похоже, что так... Посчитали за вельхо и постарались блокировать возможность коснуться знаков даже на ощупь.

И что с... стоп.

Шепот!

Этот шепот, что заставил его очнуться, тихий, едва слышный сердитый шепот...

Это же...

Славка вслушался. Знакомый голос, сейчас искаженный шипением и высокими частотами, сердито костерил горы, горные дороги, тропы, а, главное, горных козлов, здесь обитающих, и особенно их упертые козлиные мозги, толкающие хозяев на сооружение тупых ловушек! Чтоб они горели! И скалы с драконами, и резвый покойничек, так его и растак! И его, Макса Воробья, персональная безмозглость, не позволившая учуять такую примитивную подставу!

И, несмотря на адреналин, на неизвестность и собственную беспомощность Славка на миг, на какой-то крохотный кусочек времени, позволил себе улыбнуться. Если Макс ругается, значит, он не считает ситуацию безнадежной. Вот если бы Макс молчал вмертвую, как тогда, в горах, уже замерзнув практически до обморожения, или вдруг пускался в откровенность - вот тогда да, тогда впору бить в набат и кричать SOS. А так... ничего особенного. Шипя и осыпая нехорошими словами некстати попавшееся на пути препятствие, его шебутной напарник как бы настраивал себя на боевой лад.

Воробей...

– Как же меня достал этот придурочный мир...
– с внезапной тоской вдруг тихо проговорил Макс.
– Устал... черт, устал уже...

И несколько сорванных, запаленных

выдохов, почему заставивших Славку порадоваться, что напарника своего он не видит. Так тяжело, вымотанно дышат после чего-то по-настоящему напряженного. Чего-то... кросса с нагрузкой. Сотки отжиманий. Чего? Но больше откровений не последовало. Примерно минута тишины, потом что-то зашуршало - тихо, почти неслышно. И стихло.

Славка подождал с вопросами - вряд ли скрытник-Макс обрадуется, что его подслушали - и уже более энергично заворочался на месте, делая вид, что только что начал приходить в себя.

– Славка?
– почти сразу послышался напряженный вопрос.

– Да... Макс? Черт, где мы? Ничего не вижу...

– Наконец-то! Вы с Терхо тут уже часа два изображаете спящих красавиц!

– И он тут?

– Ага... если я ничего не путаю, то он где-то справа. Облился своими духами на основе морской розы, блин, на всю камеру несет. Дорвался...

Морской розы? То есть по запаху?

– Ты тоже не видишь?

– Повязка. Самому не снять. Ты как, цел?

– Вроде да. Голова только гудит. А ты?

– Как с похмелья средней тяжести. Чтоб им в том компоте утопиться.

– А что за камера?

– А я знаю? Каменная - стены и пол ощутимо холодные. В длину метра четыре, в ширину чуть больше трех. Сено есть. Удобства в виде дыры в полу есть. Нар и чего-то такого нет, и помолчав, неохотно добавил.
– Двери нет...

Тишина сразу стала на порядок мрачнее.

– А как ты с повязкой?..

– Эмпирическим методом, - съязвил напарник.
– Ножками, ножками...

То есть пока они с Терхо спали, упорный Макс исползал всю камеру, исследуя, куда они опять влипли? И опознал напарников по запаху... Славке на миг стало остро интересно, чем это он таким опознаваемым пахнет, но он разумно решил отложить этот конкретный вопрос на потом. Сначала стоит определиться с местоположением, самочувствием и планами на будущее. И в самую первую очередь - с повязкой... если нельзя снять себе самому (а ведь нельзя, Макс бы даром не говорил), то может, попробовать вариант "помощь друга"?

Но Макс, похоже, наряду с остальным освоил и чтение мыслей.

Шорох. Ветерок у лица. Тихий-тихий шепот:

– Но я не против и глазами поглядеть... Ты как? Поможешь с повязкой? Самому не снять.

– Спрашиваешь!

После пяти минут взаимных подползаний и нащупываний лиц, трех попыток уцепить зубами край повязки (не ухо напарника и не его же волосы, а именно повязку) и несимпатичного, но яркого фейерверка, когда голова Макса эффектно въехала Славке в челюсть, напарники замерли, боясь шевельнуться. Славка, на боку, с напряженно изогнутой шеей и куском холстины в зубах и Макс, придавивший ему плечо и бок. Как это выглядело со стороны - парням не хотелось даже представлять. И несказанно радовало отсутствие в этом мире камер наблюдения. Хвала богам хоть за эту милость...