Ах ты... дракон!
Шрифт:
– Бабушка Ира! Бабушка Ира... ты проснулась? Ты... ты как? Что-то болит?
Женщина качает головой и делает быстрый жест, призывая наклониться поближе.
– Что ты говоришь? А, позвать Штушу? Вот он...
Макс.
Это Славка? Когда он успел вызвать иллюзию? И... что творится вообще?
– А ну на крыло, живо!
– рявкает мой тихий
– Слава, как тебя нашли?
– Искали хорошо!
– шипит мой сосед быстро набирая высоту - так, что уши закладывает, а огни на площали и крыше сливаются в неясные полосы...
– И долго! Вы где застряли?
– Познакомились тут кое с кем!
– кричу я, перекрывая свист ветра.
Город стремительно уплывал из вида, огни мелькали все дальше и дальше. Всего день мы были здесь, успели встретить своих и снова расстаться. Прощай, город. И будь уверен: мы скоро вернемся.
Рядом с обманчивой легкостью плыло второе драконье тело с мерцающей короной.
– А откуда иллюзия?
– вякает вельхо.
– Мы же ее развеяли...
Я чувствую, как Славкина шкура вздрагивает под моими ладонями.
– Это не...
– Доберемся до нашей стоянки, - хрипло изрекает "иллюзия", - я тебе все разъясню... человек.
Глава 20.
О родственниках можно многое сказать. Сказать. Потому что написать - нельзя!
– Вон, вон он сидит...
Тихий шепоток почти сливался с ветром и неплохо глушился птичьими криками, так что сначала я успешно пропускал его мимо ушей. Как и ветер, впрочем. И снег, успевший намести у моего бока целый сугроб. Но дети - чьи бы они там ни были - это не то, что можно долго игнорить. И скоро шепот (а заодно и шорох камня под неосторожными шагами, и шипение с хихиканьем) зазвучали куда отчетливей:
– Я сначала подумал, что он спит, а он...
– Тише.
– Да я и так... ой, осторожнее.
– Сам осторожнее, ты мне на хвост наступил!
– Тихо вы, услышит же!
– Не шевелится... не слышит? Что там такое интересное, в пропасти этой? Смотрит и смотрит...
– Может, позвать кого-то? А то он что-то давно на нее смотрит.
– Ну он же только на сферу больной? Был бы на голову - ему бы Следящего привесили. И в Бережители назначили кого-то... ну... посерьезнее.
– А что у него со сферой-то?
– С пламенем вроде чего-то...
– Чего - чего-то?
–
– Сам тихо!
– А что не так? На вид вроде все как у всех...
На вид. Ага. Пропасть (вполне впечатляющая, кстати) резко перестала привлекать мое внимание. Не конкурент она детишкам, совсем не конкурент.
– Да я тебе кто - Ведающий? Не может он пламя кидать. И еще, говорят... да ты что, с сестрой моей сговорился? Она мне лапы оттаптывает, ты - хвост!
– Да я... ты сам его мне под лапы пихнул!
– А крылом я себя тоже сам по гребню приложил? Вот подожди, выберемся, я тебе тоже по шее долбану. Тогда поймешь, как это весело.
– Да я и ждать не буду! А ну, попробуй протянуть свое крыло - сразу по нему схлопочешь.
– А ну перестали цапаться, а то обоим чешую начищу!
Я невольно хмыкнул и покосился на мелочь: в пылу разборки драконья малышня позабыв о скрытности, уже вовсю толкалась хвостами-крыльями и шипела на три голоса. И абсолютно не замечала, что скальная расселина, в которой они прятались, давно осталась позади. Сосредоточенно пыхтящий клубок из толстеньких шей, по-детски коротких хвостиков и неокрепших лап-крылышек катался уже на каменистой неровной площадке...
И только наткнувшись на подставленное крыло, они озадаченно замерли.
– О чем спор, воинство? Бабочку не поделили?
Клубок распался. Три серебряных тельца, потирая пострадавшие места (каждый свое) жалобно уставились на меня темными глазками.
– Не спит...
– Не сплю, - согласился я.
– Чего надо, мелочь?
Настроение было зашибись. Какая там в мире самая глубокая впадина? Марианская? Вот где-то там оно и болталось, мое настроение. Хотя в этом мире, может, и поглубже есть.
В этом мире много чего есть.
Черт его дери.
Погано у меня на душе, если честно.
Я не ждал от драконов сказки, нет - я вообще ни от кого никаких сказок не жду. Принцип у меня такой, так меньше обломов от жизни получишь. Толку с этого, правда, так себе - жизнь у нас на подляны щедрая, жди их, не жди, все равно по физиономии получишь. А дальше от тебя все зависит: удержишься на ногах или нет, и даже если нет, то уползешь - или останешься валяться, размазывая кровь и сопли...
Я всегда выкручивался. Хитрил, отступал, откупался, уворачивался, лишь бы удержаться, не свалиться совсем уж в болото, откуда не выберешься. Я всегда мог отступить и поступиться.
А теперь - все. Устал. Не могу. И не хочу ничего. Добило меня это наше "сафари на драконов". Этот экшен по подвалам и крышам с постоянным страхом подставить Янку и бабу Иру, это ныряние из кипятка в холод, когда только успел хвост из капкана выдернуть - а в тебя уже из ружья целятся, оказывается. Славкины отчаянные глаза, его слова, когда он думал, что умирает... что-то со мной не так после этого.