Ах, Париж!
Шрифт:
«Меня не интересуют его извинения, — раздраженно проговорила герцогиня. — Это отвратительный человечишка! Мне всегда кажется, что говорит он одно, а думает совсем другое. Ко всему, у него дряблые и потные руки».
«И все же я настаиваю, чтобы вы были полюбезнее», — бросил барон.
Его обращение с герцогиней показалось сидевшей в углу Гардении дерзким и наглым.
«А если я откажусь? — спросила герцогиня. Она стояла и, гордо вскинув голову, вызывающе смотрела на барона. В тот вечер она выглядела изумительно, мягкий полумрак гостиной скрывал желтоватый оттенок ее кожи и морщины на лице.
Барон приблизился к ней.
«Тогда, моя дорогая Лили, — очень медленно, напрочь забыв обо всех формальностях, проговорил он, — тогда мне придется пригласить его в другой дом».
В его голосе слышалась явная угроза, и, к своему ужасу, Гардения увидела, что тетушка сжалась, как от удара.
«Нет, Генрих, нет! Ты не сделаешь этого! Я просто пошутила. Я буду любезна с месье Гозленом… Обещаю тебе».
«Вот это хорошо!» — раздался голос барона.
Не успели они вымолвить и слова, как дворецкий торжественно объявил:
«Месье Пьер Гозлен!»
Гардения сразу же поняла, почему тетушке не нравился этот человек. Он совсем не был похож на француза, обрюзгший, жирный, он скорее походил на Лягушонка из «Алисы в Стране чудес».
Он заскользил по натертому полу, схватил затянутую в белую перчатку руку тети Лили и покрыл ее поцелуями.
«Простите меня, — заговорил он по-французски. — Я прошу прощения, я падаю у ваших ног, мадам. Мой близкий друг, герр барон, сказал, что вы прощаете меня».
«Не будем говорить об этом», — успокоила его тетя Лили.
«Вы прекрасны, вы сам ангел, спустившийся с небес!» — Восторг переполнял Пьера Гозлена.
«Какой он смешной, — подумала было Гардения, но, увидев его глаза, вдруг почувствовала, будто потянуло могильным холодом, и по ее спине пробежали мурашки. — Нет, он страшный», — заключила она.
Она испытала неимоверное облегчение, когда увидела, что Пьер Гозлен сидит по правую руку тети Лили, на другом конце огромного стола.
Пил он много, но не настолько, чтобы кто-то мог сказать, что он перебрал. Гардения чувствовала, что излучаемое им зло довлеет над всеми присутствующими. Зло исходило не от его слов, а от всего его облика. «Он страшный», — не раз повторяла она про себя…
— Я встречался с месье Гозленом, — тихо говорил лорд Харткорт. — Советую вам не попадаться ему на глаза. Он неприятный, как вы говорите, субъект.
— Значит, я не ошиблась, — заключила Гардения. — У меня было такое чувство, будто в нем… есть… что-то плохое.
— Держитесь от него подальше, — предупредил ее лорд Харткорт.
— Не могу понять, почему он так нравится барону, — пробормотала Гардения, обращаясь скорее к себе, чем к своим спутникам, — но мне кажется, ему всегда нравятся странные люди.
— У вас не возникло впечатления, что они
— О да, очень близкие! — воскликнула Гардения. — Мне показалось, что барон весь вечер проверял, доволен ли месье Гозлен, проявляет ли тетя Лили достаточно заботы о нем, а когда я уходила спать, то заметила, что барон во время танца остановился и передал тетю Лили Гозлену. Я тогда подумала, что это не доставит ей особого удовольствия. — Девушка замолчала, ее вновь охватило ощущение, что она сказала лишнее. Ей стало интересно, почему лорд Харткорт так заинтересовался противным, похожим на лягушку французом. — Мне не следовало бы все это вам рассказывать, — поспешно проговорила она. — Забудьте, прошу вас, забудьте мои слова.
— Конечно, все это неважно, — успокоил ее лорд Харткорт.
Однако подозрение, что как раз это и имеет для него огромное значение, не покидало Гардению. Как только речь зашла о Гозлене, лорд Харткорт стал совершенно другим, каким-то настороженным. В начале прогулки он держался иначе. Ей показалось, что она перехватила его предостерегающий взгляд, обращенный через ее голову к Берти. А может, она ошибается? И зачем только она так много рассказала про барона. С чего это им интересоваться гостями тети Лили? Возможно, они не знают, что барон часто бывает в доме и что они с тетей Лили в дружеских отношениях? Лучше бы они не знали, решила девушка.
Они проехали через Булонский лес и наконец остановились у ресторана, около которого был разбит сад. В саду стояли маленькие столики под зонтиками. За столиками сидели посетители и потягивали аперитив.
— Как красиво! — воскликнула Гардения.
Лорд Харткорт помог ей спуститься. Когда они проходили через белые ворота, он заметил старика, продавшего ему гардении для Генриетты — те самые гардении, которые он в конце концов выбросил в мраморный фонтан на площади Согласия.
— Добрый день, месье, — дрожащим голосом проговорил старик, когда они поравнялись с ним.
Гардения остановилась.
— Как изумительно пахнут ландыши! — воскликнула она.
Губы лорда Харткорта скривила циничная усмешка. Маленький английский воробушек может казаться невинным, но ему прекрасно известны все уловки, которыми пользуются представительницы древнего ремесла. Впрочем, у него возникали сомнения, достаточно ли у нее опыта, чтобы позже вернуться и потребовать у старика свои комиссионные.
— Я куплю вам цветы! — с энтузиазмом предложил Берти.
— Нет, нет! Эта привилегия принадлежит мне! — запротестовал лорд Харткорт, в его голосе слышалась ирония.
Гардения с удивлением смотрела на них.
— Прошу вас, я не хочу, чтобы вы мне что-то покупали, я просто не могла удержаться от восклицания, когда почувствовала этот божественный аромат. Понимаете, у нас дома была целая клумба ландышей, это мамины любимые цветы.
Казалось, Берти не слышит ее. Он вытащил из кармана золотой соверен и обнаружил, что это вся его наличность.
— Я куплю цветы, — продолжал настаивать лорд Харткорт, чье настроение резко улучшилось. — Иди найди удобный столик, Берти. Должен заметить, она перегибает палку, — тихо добавил он, стараясь, чтобы не услышала Гардения.