Ах, Париж!

Картленд Барбара

Ивонна, вооружившись шляпой, которая была более мелким и не таким шикарным повторением шляпы герцогини, ринулась выполнять указание. Она приколола шляпу двумя огромными булавками, отделанными крохотными камешками. Гардения почувствовала, что шляпа ей велика, но у нее не было уже времени рассматривать себя в зеркале, так как другая горничная накидывала ей на плечи длинное шиншилловое манто.

— Но я не могу надеть это, — запротестовала она.

— Ну почему же? — спросила герцогиня. — Манто скроет твое платье, и, хотя по сезону для мехов уже поздновато,

те, кто увидит тебя, будут слишком поражены, чтобы задумываться о погоде. Разве оно тебе не нравится?

— Оно прекрасно! — воскликнула Гардения, поглаживая мягкий, как шелк, темно-серый мех. — Оно, должно быть, стоит целое состояние! Я боюсь надевать такие дорогие вещи, тетя Лили.

— Чепуха! — возразила герцогиня. — Оно упрочит твою репутацию. Я сама его еще не носила. Держала для особого случая — вот он и подвернулся! Поехали, девочка моя.

Смущенная и в то же время чувствующая себя в глупом положении, Гардения последовала за ней вниз, придерживая манто и удивляясь, что все происходящее с ней не сон и что это не фантазии из «Алисы в Стране чудес».

Машина ждала их у дверей. Накрыв колени соболиной полостью и подождав, когда лакей в ливрее усядется рядом с шофером, они медленно выехали через ворота на дорогу. Герцогиня откинулась на мягкую спинку сиденья.

— Завтра, — сказала она, — мы отправимся на прогулку в Булонский лес, и ты увидишь, как прекрасен Париж весной. Сегодня мы слишком заняты, чтобы думать о чем-либо другом, кроме туалетов.

Разговаривая с Гарденией, она несколько раз махала прогуливавшимся под деревьями на Елисейских Полях мужчинам, и те в знак приветствия снимали шляпы при виде герцогини.

— Это мои друзья, — объяснила она, — но, увы, в последнее время мы стали слишком быстро ездить. Всего несколько лет назад я имела обыкновение выезжать в карете, и тогда тебя все видели, можно было остановиться и поболтать. Теперь же проносишься мимо, и люди исчезают из виду, прежде чем соберешься поговорить с ними.

— Но ведь так здорово иметь автомобиль! — воскликнула Гардения.

— Это не так романтично, — ответила тетушка, — зато не надо беспокоиться и заставлять лошадей ждать. Когда был жив мой муж, он всегда был недоволен, когда я опаздывала, так как беспокоился о лошадях. А машина, слава богу, может спокойно ждать.

— Но ведь еще много тех, кто предпочитает экипажи и лошадей, — заметила Гардения, оглядываясь по сторонам.

— Лошади все еще в моде среди французской аристократии, — ответила тетушка, — и, конечно же, многие, желающие произвести впечатление на окружающих, любят, чтобы все видели, как они правят парой цугом.

— Ой, вспомнила! — воскликнула Гардения. — Я совсем забыла рассказать вам. Сегодня утром заезжал лорд Харткорт, и с ним был его кузен. Господин Бертрам Каннингэм, так, кажется, его звали, спросил меня, не соглашусь ли я отправиться с ним завтра на прогулку. Я ответила, что спрошу разрешения.

— Он приглашал тебя одну? — вопрос прозвучал резко.

— Подозреваю, что он именно это имел в виду, — ответила Гардения. — Я знаю, что

дома мне такого не разрешили бы, но мне казалось, что в Париже все по-другому.

— Ты совершенно уверена, что он приглашал тебя одну? — И опять странные интонации в голосе тетушки заставили Гардению заподозрить неладное.

— Кажется, он именно это имел в виду, — запинаясь, ответила она. — Может, с ним поехал бы лорд Харткорт. Я не знаю.

— Черт бы их побрал, времени они не теряют, — еле слышно проговорила герцогиня.

— Простите меня, если я поступила неверно, — попросила Гардения. — Я знаю, что в Англии мне пришлось бы ехать под надзором какой-нибудь дамы.

— Ты не будешь отвечать на приглашение господина Каннингэма, — медленно выговорила герцогиня. — Я сделаю это сама.

— Хорошо, тетя Лили. Обязательно, тетя Лили, — согласилась Гардения.

Она чувствовала, что повела себя неправильно, но не знала, в чем именно заключается ее проступок.

К счастью, времени на разговоры не осталось, так как они подъехали к особняку, который произвел на Гардению ошеломляющее впечатление и, против ее ожиданий, совсем не был похож на магазин.

Лакей откинул полость с их коленей и подал тете Лили руку. Они прошествовали по синему ковру и вошли в великолепно обставленный холл. И только когда они начали подниматься по лестнице, Гардения осознала, что она вступает в салон знаменитого месье Ворта. Огромная гостиная на втором этаже была обставлена диванами времен Людовика XIV и стульями, обитыми нежно-розовым, с оттенком серого, атласом, с потолка свешивались красивые люстры. Только появление великолепного месье Ворта, одетого в вышитый жилет, убедило Гардению, что они не на официальном приеме.

— Мадам, вы выглядите изумительно, — обратился он к герцогине, целуя ей руку. — Вы придаете созданным мною вещам особый шик, которого не могу достичь даже я. Вы впервые надели это?

— Нет, во второй раз, — ответила герцогиня. — Уверяю вас, множество женских глаз с завистью смотрели на этот туалет, а в мужских глазах светилось восхищение. — Месье Ворт рассмеялся и обратил свой взор на Гардению. — Моя племянница, — представила ее герцогиня. — Я привезла ее сюда, потому что только ваше волшебное искусство может придать ей презентабельный вид, и пока она не будет одета подобающим образом, мне придется держать ее взаперти. Сними манто, Гардения.

Гардения повиновалась. Стоя посреди гостиной в деревенском, сшитом ею самой платьице, она чувствовала себя раздетой перед испытующим взглядом месье Ворта и гадала, смеются ли над ее замешательством находившиеся в комнате надменные продавщицы.

— Вчера вечером мисс Уидон неожиданно приехала из Англии, — объяснила герцогиня. — Она будет жить со мной, так как ее родители умерли. Это моя ближайшая родственница и моя наследница. Вы оденете ее?

Месье Ворт смотрел не на платье Гардении, а на ее лицо. Она чувствовала, что он отмечает малейшие детали ее внешности: линию подбородка, форму глаз, цвет волос, покрытых слишком большой и вычурной шляпой.