Ах, Мишель, Мишель!..
Шрифт:
Глава 16, в которой наступило лето
За это время у моих девчонок выросли зубы, по два у Жюльет и Мадлен и целых четыре — у Эдит. А я похудела до своих юношеских габаритов. Но совсем не потому, что через полтора месяца, когда кончилось молоко, я тут же занялась диетами и физкультурой… А просто, когда у детей растут зубы, у троих детей, и все побочные кошмарные события — понос, рвота, температура — происходят в тройных масштабах и одновременно,
— Знаете, мадам, — как-то заметила Мари, — может, и хорошо, что ваш муж в Марселе. Он не вынес бы таких ночей!
— Так вот в чем дело! — хмыкнул Селестен. — А я-то думаю, чего он там застрял?
В отличие от Мари, наш сын прекрасно знал, где сейчас его родитель. Знала я, знала Мадо и матушка Анжели. Все. Для остальных мсье Сарди находился в командировке в Марселе.
Матушка Анжели явилась на третий день после его исчезновения и странно посмотрела на Мадо.
— Это же его любовница! Как ты могла ее оставить?
— Могла, — сказала я. Мы уединились в кухне и пили чай. — Она хороший человек и хорошая няня. Вы от Мишеля?
— Да. Он рассказал мне все. Твой муж очень страдает.
— Ну и?
— Как это «ну и»? Мишель хочет вернуться.
— Мог бы сам сказать мне об этом. Зачем присылать парламентера?
— Он не может. Но хочет начать все сначала!
— Так вернуться или начать все сначала?
— Я тебя не понимаю. Что ему передать? Он может вернуться?
— Нет. Но над предложением начать все сначала я подумаю.
— А ты не подашь на развод?
— Над этим я поразмышляю тоже. Но он может начинать.
— Начинать что? Я опять тебя не понимаю. Мне казалось, что мы только-только нашли общий язык. А ты снова за старое. — Анжели была искренне расстроена.
— Так и передайте: он может начинать. Мишель поймет, в отличие от вас. — На жалость в тот момент я была неспособна.
— А я могу посидеть с внучками?
— Посидите.
— Ну и гордячка же ты, Полин! А Селестен знает?
— Что именно? — Она застала меня врасплох! Но я тут же предложила позвать его и рассказать правду. Без подробностей.
— Мам, лучше бы я не знал ничего, — сказал Селестен, когда я вечером зашла в его комнату пожелать спокойной ночи. — Как мне теперь относиться к вам обоим? А к Мадо?
— Не знаю, сынок. Дело твое. Спи.
— Мамочка, поцелуй меня. Ты всегда целовала в детстве.
Я присела на край постели и поцеловала его в лоб. Сын порывисто обнял и по-детски прижался ко мне. Такой большой и ужасно похожий на отца. Мой маленький родной мужчина. Мы
Мишель позвонил на следующий день. Примерно в полдень и на мой мобильный.
— Как девочки? — достаточно сухо поинтересовался он, но я чувствовала, что ему хочется сказать мне очень многое. — Сын?
— Все хорошо, — тем не менее так же сухо ответила я.
— А как ты?
— Тоже хорошо.
— Мы можем встретиться? Я в кафе напротив.
— Нет, — сказала я. — Не сегодня. — И повесила трубку в абсолютной уверенности, что он перезвонит тут же. Или придет.
Но он позвонил лишь спустя неделю и поинтересовался исключительно здоровьем детей. Про мое здоровье он даже не заикнулся.
Не звонила и я, но, как ненормальная, кидалась к каждому телефонному звонку. Раз в неделю он все-таки давал о себе знать.
— Знаешь, мам, — однажды сказал Селестен; дело было уже в апреле, — я сегодня встретился с папой. Он ждал меня у ворот коллежа. Мы пообедали, и папа спросил, почему ты не хочешь с ним разговаривать?
— Я? Но он сам задает два вопроса и тут же прощается!
— Ты как хочешь, мам, но я буду встречаться с ним.
— Пожалуйста, имеешь право.
И вдруг Мишель прислал цветы. Там не было никакой записки, но я точно знала — они от него! Мои любимые лилии. На следующий день снова, и на следующий день… А потом произошло еще кое-что. Подождите, сначала я расскажу, как мне вдруг летом позвонила Эдит и заговорила таким тоном, как если бы я только вчера вернулась из отпуска:
— Как дела, подруга? Я ужасно соскучилась!
— Все хорошо. Как у тебя?
— Вот, собираюсь опять стать мамой.
— Да что ты! Кто бы мог подумать! — удивилась я, хотя прекрасно знала от Селестена, что у Бернара скоро появится братик. Мальчишки общались, но я была уверена: сын хранил тайну про Марсель. — И когда же?
— Буквально на днях. Мы с Максом ждем не дождемся. Мой Макс такой замечательный папаша, Бернар его обожает.
— Я очень, очень рада за тебя. Не пропадай, звони.
— А как там, кстати, наша подруга Мадо? — отреагировала Эдит на мое вежливое нежелание продолжать светскую беседу.
— Процветает. Устроилась хормейстером в капеллу пожарного депо.
— Представляю себе нашу трепетную виолончелистку в окружении бравых пожарных. И все, как один, холостяки-брюнеты с усами! Не болтай ерунды, Полин. Я же знаю, что она работает у тебя.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Интересно. А что Мишель?
— Мишель?.. Мы созваниваемся периодически.