Агрессор
Шрифт:
Обладатель телепорта перевел дух, ему так много нужно было рассказать.
– Что случилось с кораблем? – задал вопрос генерал-лейтенант.
Баталов молчал.
– Послушай, Олег, мы ищем дестроер по всему космосу, подключены все силы. Специальная комиссия разбирается с тем, почему «Гелиос» сопровождал только один крейсер.
– «Троян» на Крикке, он перебит Фармой, точнее, воскресшим из мертвых Гюнтером Штейером – изобретателем аннигилятора, – сказал Олег. – Дестроер сохранил летные характеристики и поражающую мощь. В руки террористов попал нейрошлем, потому допуск сняли так
– Твоя информация для нас бесценна.
– На Крикк прибыл некто Марек. Не исключено, что он и Зимин готовят крупномасштабный теракт.
Гуревич понял, что Баталов действительно прибыл на Землю с Крикка.
– Погодите. – Обладатель Шлема силы смотрел, как кольцо на его запястье расширяется до середины предплечья. На экране высветилось зеленым «10:00:00», затем «09:59:58». – Я не знаю, что это, но система начала обратный отсчет.
– Отсчет? Как ты ей управляешь?
– Никак. Есть подозрения на телепатическую связь, но сейчас я не отдавал никаких команд!
– Не паникуй, Олег. Выйди к трассе на северо-западе кладбища, – сказал Гуревич. – Ничего не предпринимай и больше ни с кем не связывайся. «Троян» пропал не просто так. Ты меня понял? Это очень хорошо, что ты сразу вышел на меня. Жди, за тобой прилетят.
Генерал-лейтенант отключился. Робот-уборщик поехал по дорожке между могил, кидая на ленту мини-конвейера мелкий мусор.
«09:58:42».
Олег вышел с кладбища на поле. Колосилась пшеница. При остром дефиците посевных площадей на планете, землю отдавали только под хлебные зерновые культуры. Вдали поднимался небоскреб вертикальной фермы.
Сельский вид. От золотых волн пшеницы исходило чувство неспешности и того, что никогда не испытаешь в мегаполисах – первозданной природной завершенности.
На запястье Баталова грозно таяли числа: «09:37». Что это значит? Олег никогда не думал, что побывает в ситуации Крэкка – парня, который по дикому стечению обстоятельств оказался с нейрошлемом «Трояна» на голове. Но Крэкк хотя бы мог снять шлем. Баталов попробовал содрать серебристый нарукавник, где мигала числами непонятная «бомба», но, похоже, от доспеха можно было отделаться только вместе с рукой.
Олегу ничего не оставалось, как довериться Гуревичу. Остановившись у трассы, он ждал, глядя на громаду типовой фермы в сто тридцать этажей.
Нижние этажи гидропонных теплиц и отсеков для скота отливали зеркальными покрытиями. Полоска солнечных батарей разделяла небоскреб надвое. На крыше и на стенах колосса наматывали круги ветряки. Змеились рукава системы переработки органических отходов в биогаз. До этого Олег видел похожие фермы-столбы, но в океане. Так выращивали рыбу на списанных нефтяных и газовых платформах. Все, как и на суше: закрытый цикл, полная биологическая безопасность, защита от вредителей.
Редкие флаеры мчались над полем по скоростной, ограниченной буйками трассе, на высоте тридцати метров. На земле прямо под трассой шла широкая полоса скошенной пшеницы. Грузовые и пассажирские машины с шелестом скользили в небе, появлялись, проходили мимо вертикальной фермы и исчезали из вида.
В древние времена, когда машины были привязаны к дорожному покрытию,
На край полосы скошенной пшеницы опустился флаер, из него вышел водитель. Передняя часть флаера разошлась, обнажились широкие лезвия, которые, когда машина медленно двинулась, заработали как ножи комбайна. Сверкающий барабан срезал пшеницу, заправляя флаер биомассой.
– Тысячу не прошел, а уже второй раз ползу, – пожаловался водитель, глянув на Олега. – Жрет неимоверно. Что-то с брожением.
– Скорее с системой подачи.
Флаер был старого образца, обычно на таких первой давала сбой система впрыска, а потом уже микробиология топливной камеры с бактериями. Потому двигатели, вырабатывающие энергию из спирта, этанола, травы, листьев, другой биомассы, ставили исключительно на гражданские машины и никогда на военные.
– С опилом все нормально было. Кино снимаете?
– Да, в некотором роде. – Баталов прикинул размер одежды водителя флаера. – Боевик.
– Подбросить вас? – водитель взглянул на коммуникатор. – Подбросить вас, Олег?
– Спасибо. – Баталов вновь почувствовал себя без коммуникатора крайне по-дурацки. Спрашивать самому имя, фамилию, профессию незнакомца было как-то непривычно. Ведь тот мог сказать все, что угодно. Тогда какой в вопросах смысл? Говорят, в древности, до чипов-идентификаторов, человек сам решал, представляться ему или нет. Темные времена, темные личности. Дикость. – Меня заберет помощник режиссера. Есть у вас что-то вроде робы? Запачкаю ему салон…
– Меня зовут Стив. Вожу туристов в пояс астероидов.
– Очень приятно, Стив. – Баталов улыбнулся, пожимая мужчине руку. – Режиссер хотел, чтобы я быстрее вжился в роль варвара. Пришлось отказаться сначала от ложки с вилкой, а потом и от коммуникатора.
Ножи флаера перестали кромсать стебли. Машина прибавила полоску голой земли к уже существующей трассе «заправки».
– Это подойдет?
Стив протянул Олегу одноразовый спортивный костюм, в каких обычно совершают пробежку, чтобы затем спустить в утилизатор. Мужчина не производил впечатления атлета: брюшко, тонкие руки. Не похоже, чтобы Стив бегал кроссы. Стоило Олегу связаться с Гуревичем, и откуда ни возьмись появился человек, который посадил флаер на повторную заправку, не пролетев и тысячи километров.
«Троян» пропал не просто так», – вспомнил Олег предостережение генерал-лейтенанта.
Он оценивающе взглянул на хозяина флаера. Коммуникатор враз бы определил, вооружен незнакомец или нет. «Привет, меня зовут Стив, я вожу туристов в пояс астероидов, но это все полная чушь, на самом деле я профессиональный убийца и прилетел, чтобы отправить тебя на тот свет. Не переживай, я пошутил! На самом деле я – опытная копия андроида. Нет, я микробиолог. Не волнуйся так, на самом деле я…» Олег понял, как пугающе мало знали друг о друге люди прошлого.