Агрессор
Шрифт:
— Сядь.
Я сделал то, что мне сказали, и четверо парней стали возле меня полукругом. У одного из них был наготове баллончик со слезоточивым газом, другой держал «Тазер». Создалось впечатление, будто они хотели, чтобы я начал что-то делать.
Мне было холодно сидеть на металле и прислоняться к нему спиной, но у меня-то и времени не было об этом подумать. Женщина отвела мою голову назад и залезла в мой рот какой-то специальной лопаткой.
От ее блузы исходил запах дыма. Надеюсь, она не слишком расстроилась, когда ее неожиданно
Мне было интересно, что же они искали? Наркотики? Миниатюрную бомбу под моим языком? Или они просто пытались исторгнуть из меня признание?
Но основной вопрос заключался в том, где Чарли.
Она вытащила лопатку и прощупала мои десны пальцем.
Что дальше? Свободный оранжевый костюм и ежедневные путешествия в комнату для допросов на ручной тележке? Да кем же они меня, черт подери, считали?
Она осмотрела мои уши, затем опять полезла в ящик и достала вазелин. Меня точно принимали за самого Саддама.
Она смазала пальцы своей правой руки.
— Встань, наклонись и коснись руками пальцев на ногах.
Меня утешала лишь одна мысль: ей будет еще хуже, чем мне. Я целый день не ходил в туалет.
Я почувствовал, как ее палец забрался внутрь, пошарил там, затем она вытащила руку.
— Вставай.
Я старался не смотреть ей в глаза. Я не хотел наградить ее даже намеком на улыбку.
Затем кто-то пихнул меня каблуком в спину, и я отлетел прямо к стене. Я знал, что это только начало. Они разогреются такими штучками, после чего верх возьмет стадный инстинкт. В глазах у них отражалась настоящая ненависть.
Я упал, скрутился и стал ждать. Они пинали меня ногами. Я прикрыл руками лицо, открытым оставил лишь один глаз.
Вдруг в одном из наушников раздался шум, и парень быстро засунул его себе в ухо, чтобы слышать говорившего. Затем приглушенным тоном он передал информацию остальным. Они посмотрели на меня, явно разочарованные. Значит, это было оно; теперь они знали, что я настоящая телезвезда. Теперь был черед грузинской полиции. Я старался подбодрить себя тем, что все же этот вариант получше.
Медработник сняла свои перчатки и выбросила их в пластиковое ведро, все остальные инструменты засунула обратно в ящик. Она указала на стул.
— Сядь.
Я поднялся на ноги, но не слишком быстро. Один из парней помог мне носком своего ботинка.
Алюминиевый стул ни капельки не стал теплее. Меняя положение тела, я слышал хлюпанье вазелина, а потом расслышал, как от рулона оторвали ленту скотча.
Глава вторая
Они схватили меня за запястья и завели мне руки за голову, затем занялись лентой. Они обмотали ее вокруг моих рук и головы, словно бандаж, затем закрепили под подбородком.
Когда они закончили, я сжал кулаки как можно сильнее, пытаясь создать некоторое пространство. Даже какая-никакая игра означала, что я действую. Я знал, что ничего особенного у меня сейчас не получится,
Никаких приказаний не было, но внезапно они все как один отступили назад и вышли из комнаты.
Я посмотрел вокруг. Мои вещи унесли, и у меня не оставалось совершенно никакого выхода.
Мои руки несколько закрывали уши, но я услышал, что снаружи дверь заперли на замок, а все четыре вентилятора были размером не больше чем почтовый ящик. Кроме того, они практически наверняка следили за мной с помощью камер.
Я наклонился вперед и оперся локтями на колени. Под подбородком пот жалил кожу. Мне наверняка предстояло просидеть так с час, а то и больше.
Я старался сохранять оптимизм.
За все годы я попадал в разное дерьмо и пускай не всегда выбирался из него наилучшим образом, но выбирался.
Мне постоянно доставалось, но потом я обязательно как-то из всего выпутывался. Я подумал, что это было одной из причин, почему я до сих пор занимался этими кретинскими штучками.
Но как бы я ни старался быть оптимистом, я не мог избавиться от мысли, что в этот раз все может сложиться по-другому.
Глава третья
Я слышал в коридоре какую-то приглушенную беседу. Я как можно сильнее открыл уши. То ли они были разгоряченные, то ли разочарованные, не могу точно сказать, но в разговоре мелькали разные ругательства и фразы типа «да какого черта. Их задницы наши». Все это звучало так, будто происходило что-то плохое для них, но это совсем не обязательно означало, что для нас происходило что-то хорошее.
Тот номер в Тбилиси вдруг показался очень близким.
Ботинки и шины зашуршали по гравию.
Я ненавидел времена вроде этих, когда я ни черта не понимал, что происходит. Может, полиция уже появилась здесь и начала разбираться с Чарли? Возможно, последние дни он находился и не в очень хорошей форме, но им все равно не удастся что-либо из него выжать.
Они наверняка скажут мне, что этот старый придурок во всем сознался, но я знал: последнее, что сделает Чарли, так это даст им в руки такое оружие. Может, руки у него уже не те и его часто подводит память, но есть вещи, которые въедаются в нас так глубоко, что становятся нашей второй натурой.
Минуту или две я думал о том, где же сейчас этот старый дурак. Если бы я выбрался, нашел бы я Чарли? Без сомнения. Даже голый, со связанными руками, я бы все равно взламывал все двери вдоль коридора, пока не нашел бы его. Потом все, что нам понадобилось бы, это два комплекта одежды, наши паспорта и какой-нибудь транспорт, чтобы отсюда выбраться.
Вернувшись в реальный мир, я всеми силами постарался расплестись и вытянуть, свои руки и ноги, пытаясь облегчить боль в мускулах.
Начало холодать, и я приостановил весь процесс. Они, должно быть, специально меня охлаждали перед тем, как прийти и зачитать мой гороскоп.