Агрессор

Макнаб Энди

Мимо проехал бело-голубой полицейский «пассат», у двоих парней, сидящих внутри на заднем сиденье, были АК. Они оба осмотрели меня с ног до головы, прежде чем водитель что-то сказал своему товарищу об «этом странном человеке». Да пошли они, уже скоро меня здесь не будет. Кроме того, они, вероятно, просто завидовали мне из-за моего джемпера.

В любом случае я все сильнее начинал волноваться за эту работу или, точнее, за Чарли. Что, вероятно, означало, что я немного волновался и за себя, за то, что я был достаточно глуп, чтобы с ним связаться. Я не мог понять, как ему удалось на одном дыхании выпалить весь список, несмотря на свой старческий маразм…

А

потом я подумал: черт подери, ну и что из этого? Я доведу это дело до конца. Я нужен Чарли. Он был единственным, что имело значение. Может, у него руки росли не оттуда и он не всегда помнил, что он здесь делал, но тем не менее он все еще был здесь. Все мои друзья, независимо от того, наши отношения только зарождались или мы уже достигли той стадии, когда носили одежду друг друга, были мертвы.

Я делал это для Чарли, он делал это для Хэйзл. Я не мог его подвести. Сейчас он был в гостинице, возможно, думал о том, заметил я или нет, что были времена, когда без посторонней помощи он даже в носу не мог поковыряться. Может, он раздумывал о том, продержится ли до конца этого дела. Но больше всего ему сейчас требовалось знать, что он может на меня положиться, и эта мысль поднимала мне настроение.

Может, мне тоже доведется внести свой вклад в спасение одного или двух рядовых на нефтепроводе. Я видел, что случилось с одной семьей, когда застрелили их любимого сыночка, и я осознал, как сильно мне это не понравилось.

У меня возникло подозрение, что я так упорно пытался сосредоточиться на Стивене и Хэйзл, чтобы не думать о себе и Келли, но мне не хватало смелости признаться в этом самому себе. Поэтому я просто начал думать о Силки, и это было намного приятнее. Лучше поваляться с ней на пляже, чем торчать на заднем дворе грузинского политика.

Я перешел на другую сторону улицы и миновал английский магазин-интернет-кафе в одном флаконе. Пронзительный женский голос донесся из открытой двери: «Мой Бог… это просто что-то!»Я подумал, что мне следует избегать таких мест.

Я почувствовал, что улыбаюсь. Все дело было в том, что я жутко соскучился по Силки. Месяцы, проведенные на кушетке психиатра, не прояснили мой мозг и наполовину столь эффективно, как несколько месяцев легкомыслия.

Возможно, я просто пересеку континент и вернусь к ней после многих лет в том же фургоне. Возможно также, эта работа окажется моей лебединой песней.

Я прошел мимо новой городской достопримечательности. Вне всяких сомнений, новый МакДональдс был самым блестящим, самым ярким зданием на главной дороге. Сегодня, после дождя, его коричневые мраморные стены сияли особенно ярко. Люди, никогда не бывавшие в МакДональдс, стояли в очереди со своими детьми за первым в своей жизни грузинским МакЧикен.

На стоянке возле ресторана было не так уж много «лад». Для города ресторан был новинкой, поэтому рядом с ним в основном стояли «мерседесы» с тонированными стеклами и «порше». Такую машину нельзя было заиметь, честно работая в этой части мира. Водители и телохранители хозяев стояли в сторонке в тени деревьев и курили «Мальборо», небрежно стряхивая пепел со своих неизбежных кожаных курточек.

Пожилой мужчина в старом черном костюме указывал на свободные парковочные места своим небольшим деревянным жезлом. Все больше и больше сияющих машин с богатыми детками подъезжали поживиться американскими империалистическими калориями. Я и сам думал, что жутко растолстею на этой еде.

Вскоре я свернул с главной дороги; сориентироваться сейчас было легко, поскольку МакДональдс

отчетливо выделялся на карте. Тем лучше, поскольку я не мог прочитать названия улиц на русском.

Мой план был прост. Если получится, я сделаю полный круг около нужного дома, чтобы разведать как можно больше. Моими приоритетами были система охраны и дороги к отступлению. Но это мне удается сделать, только если меня не схватит кто-нибудь из бело-голубого «фольксвагена». Они кружили по городу, как мухи, или просто торчали где-нибудь, скрываясь в рядах припаркованных машин, пока их пассажиры курили и наблюдали.

На втором перекрестке я свернул налево и направился вверх к узким улочкам с тесными грязными, неухоженными домиками. Внезапно я оказался в настоящем Тбилиси: эта часть города была бедной, вернее, просто загнивающей. И я осознал, что здесь я чувствую себя как дома, в стороне от мира свежей краски и блестящих новых дорог.

Мелкие пекари продавали хлеб и печенье из проемов в стене. Машины объезжали выбоины в дороге и пешеходов, которые свернули на дорогу, чтобы не обходить выбоины на тротуаре. По краям тротуара стояли заброшенные машины и валялся мусор из переполненных баков. Можно было подумать, что сегодня у них день мусора. Или что это наследие коммунистической эры, при которой утверждалась, что все внутри ваших четырех стен находится на вашей ответственности, а вне их — на ответственности государства.

Найти номера домов было достаточно легко: они были прикреплены к стенам на прямоугольных пластиковых пластинах, на которых также было указано название улицы на русском языке. Это показалось мне еще одним угнетающим намеком на прошлое, но я подумал, что таким образом почтальон по крайней мере не перепутает рождественские открытки, — не так, как если бы вы жили в одном из новых домов.

Электрические кабели простирались над моей головой во всевозможных направлениях, выходя из прикрепленных к деревьям распределительных коробок, которые выглядели самодельными. Может, такими они и были: когда электропитание настолько непостоянно, как здесь, люди всегда найдут способ получить свою долю. Дождевая вода стекала по водосточным трубам, сливавшим свое содержимое прямо на дорогу. Я шел вверх, и моя спина начала становиться влажной.

Я поднимался все выше в гору, и пот с меня уже тек ручьями. Преодолев три перекрестка, я подошел к тому, что, я надеялся, было улицей Барнова. Нужное здание находилось недалеко, где-то слева от меня.

Старые, когда-то превосходные здания стояли впритык с эксцентричными современными творениями из стекла и стали. Все без исключения, они были огорожены высокими стенами, некоторые обиты пластиком и покрашены, некоторые были просто грубыми бетонными блоками.

Я прошел мимо французского и китайского посольств. Перед каждым из них стояла небольшая палатка с угрюмым охранником, читавшим утреннюю газету. Несмотря на внешний вид и выбоины на дороге, это явно был престижный район города.

Ассортимент машин здесь также не ограничивался «ладой». Только за последние пять минут я увидел несколько «фольксвагенов» и «мерседесов». Но, на удивление, водители этих машин не были одеты в черное. Мрачный гаваец проехал мимо в «саабе», с сигарой во рту и мобильником у уха, крича в который, он тем не менее нашел время проверить свою прическу в зеркале заднего вида. Не похоже было, что он собирался в посольскую приемную.

Это напоминало мафиозный район. Что хорошо было для них, но совсем нехорошо для нас с Чарли. В этом районе наверняка было немеряное количество охраны.