Агнесса. Том 2
Шрифт:
Агнесса провела ее в гостиную и окружила таким вниманием, каким не почтила бы, наверное, никакую другую гостью.
Пришла Стефани, и Агнесса отправила ее на кухню, а сама села рядом с Терри, взяв женщину за руку и обратив к ней просветлевшее лицо.
Терри постарела. Это сразу резко бросилось в глаза, сделав ее чуточку незнакомой, но минуту спустя Агнесса уже привыкла к произошедшим переменам, и Терри снова казалась ей близким человеком. Агнесса и сама не знала, почему до сих пор не забыла эту женщину, с которой общалась, в общем, так мало; может быть, потому, что Терри была первым
— Миссис Митчелл уехала за границу. Меня она с собой не берет, оставляет смотреть за домом. Но в этот раз я отпросилась повидать вас: миссис Митчелл сказала мне, что вы этого хотели.
Агнесса кивнула.
— Очень хотела, Терри.
— Я не знала, что вы в отъезде, — продолжала женщина, — но у вас дома меня так хорошо приняли, прямо как члена семьи!
— Вы и есть член семьи, Терри, и близким я много о вас рассказывала.
Терри улыбнулась доброй, внимательной улыбкой. Глаза у нее были все те же, глазами она не постарела. Агнесса подумала: это хорошо, когда у человека не стареют глаза, хранящие чистоту души. С нею самой, наверное, будет по-другому…
— Я всего лишь служанка миссис Митчелл…
— Нет, — сказала Агнесса, — для меня нет. Они с теплотой глядели друг на друга.
Терри тоже замечала перемены в Агнессе. С семнадцати до двадцати шести — это гораздо больший отрезок времени, чем от тридцати пяти до сорока четырех: в этот период жизни внутренняя сущность человека куда более подвержена изменениям. И все же Терри сразу показалось, что Агнесса в чем-то осталась прежней; ей не был присущ свойственный Аманде лоск, всю жизнь доводимый до совершенства. Агнесса была, как считала Терри, намного проще.
Тем более, сейчас она уже не выглядела дамой из общества, какой увидела ее несколькими неделями раньше Аманда.
— Ваш супург понравился мне, — заметила Терри. — Он сказал, что вы в Санта-Каролине и пробудете здесь еще некоторое время. И посоветовал ехать к вам.
— Еще некоторое время? — повторила Агнесса и, машинально оглянувшись на закрытую дверь, спросила тихо: — Орвил… как он?
— Хорошо, — несколько растерявшись, ответила Терри; она сразу почувствовала здесь что-то глубоко личное.
Агнесса опустила глаза.
Он ничего не рассказывал вам?
— Нет…
Терри, если и нашла странным отсутствие Агнессы дома, то истинных причин этого предположить все равно не могла, теперь же в ее душу вторглась тревога: похоже, произошла или же происходит какая-то драма в жизни «барышни Агнессы», о которой она помнила столько лет.
Но она не решалась спросить.
Немного посидели молча; потом Агнесса распрямила свои немного согнувшиеся во время предыдущего разговора плечи и сказала обычным голосом:
— Я после вам все объясню. Расскажите, что и кого вы еще видели там… дома?
Терри улыбнулась.
— Маленькую девочку, которая подошла ко мне и сказала, что много слышала обо мне от своей мамы.
Агнесса сидела, уставившись в пол.
— Джессика… да, она такая… все помнит.
— И вашего сына…
Агнесса посмотрела на Терри, и та вздрогнула: глаза женщины походили на две малахитовые
— Я уеду, мисс, — сразу без обиняков заявила Терри, едва Агнесса завершила рассказ, — не хочу оставаться здесь.
— Останьтесь, — сказала Агнесса, — мать же в отъезде. Что вы будете делать там одна?
— Здесь мне делать тем более нечего.
В выражении лица Терри было что-то очень похожее на взгляд приходившей сюда вчера незнакомой дамы — соседки. Господи, неужели так теперь будет со всеми! Агнесса подумала, что ничего другого ни от кого и не ждет, но в следующее мгновение почувствовала не только осуждение Терри, но и ее нескрываемую боль.
— Наверное, мне вообще не следовало больше выходить замуж, надо было жить одной, как моя мать, — мрачно произнесла Агнесса, скручивая в пальцах кончик шали. Сегодня было прохладно, моросил дождь, совсем осенний, хотя стояло лето. Небо, горы, океан — все имело одинаковый серый цвет, только чуть разных оттенков. Агнесса знала, что это пройдет, и назавтра опять засияет солнце: в этих краях не задерживалась непогода. Но ей всегда немного не верилось в возвращение лета.
— Я не знаю, почему миссис Митчелл не вышла замуж. По-моему, в последние годы она вообще не стремилась к этому. Слишком, наверное, привыкла жить для себя.
— Вы хотите уехать, Терри, сейчас, когда я прошу вас остаться, — тихо сказала Агнесса, — и я знаю, почему. Но ведь вы, что называется, верой и правдой столько лет прослужили моей матери, все видели, все знаете о ней, а у вас же совсем другие принципы!
Терри молчала. Она ехала навестить юную барышню, ставшую молодой дамой, живущую благополучной семейной жизнью, и была потрясена развернувшейся перед ее взором картиной. Оказывается, все повторяется, выходит на второй круг, но в более сложном, трагическом варианте. Что ж, если Аманда со своей холодностью, высокомерием, стремлением попасть в высшее общество и расчетливым взглядом на дочь, тем не менее — женщина — не причинила никому большого зла, то Агнесса наломала дров. Миссис Митчелл глядела на жизнь, словно в огромное зеркало, любуясь собой, и была откровенно эгоистична, но Агнесса же производила совсем другое впечатление! Терри гораздо лучше понимала чувство матери к детям, чем чувство женщины к мужчине, может быть, потому, что последнего, в отличие от первого, не испытала, поэтому считала: что бы ни случилось, забыть даже на минуту — о своем долге по отношению к семье может только женщина глубоко безнравственная. И в сто раз хуже, когда эта безнравственность надевает маску.
— Я не все о ней знаю, — ответила наконец Терри, — далеко не все. Человек даже о себе знает немного. Она сама построила себе жизнь — не каждый сможет и это.
— Не думаю, что она была счастлива.
— Может быть. Она была одинока, так же, как и я.
— Мери уже не служит у нее?
— Мери вышла замуж и перешла в дом, где служит ее муж. Случается, забегает ко мне или я захожу. Ей неплохо живется. У нее есть сын…
Агнесса вспомнила, как Терри говорила ей когда-то, что мечтает нянчить ее детей.