Агломерат
Шрифт:
– Андрей, у нас к тебе серьезный разговор. Видишь ли, сегодня на плацу товарищ генерал...
– Согласен. – Я решил пропустить преамбулу о великой миссии и сразу перейти к делу. – У меня выбора нет. Я согласен на участие в операции, прошу зачислить меня в сотню добровольцев поезда от Первого корпуса.
– Ты... – Полковник на мгновение смешался от моего резкого ответа, затем вкрадчиво продолжил: – Пойми, выбор есть, но мы бы хотели... не в приказном порядке, ты же не рядовой...
– Товарищ полковник, я чувствую, как вам это неприятно: вы военный человек и не привыкли уговаривать и упрашивать младших по званию. –
– Спасибо! – Полковник тоже встал и протянул руку.
– Пока не за что. – Я пожал руку полковника, козырнул сотнику и Владиславу. – Честь имею.
Все трое молча проводили меня взглядом, а я, захлопнув за собой дверь, почувствовал сильное облегчение. Еще в строю я понимал, что недостающих доберут приказом, но начальство решило сначала провести беседу – демократы хреновы! Ну что ж, до Питера так до Питера. Как там выразился один товарищ: отсутствие выбора крайне его упрощает? Вот и упростили: доброволец, блин. Я медленно пошел к выходу; за спиной хлопнула дверь и послышались быстрые шаги. Я обернулся: меня нагонял Владислав.
– Постой, Андрей. Разговор есть.
– Ну? Я же согласен, какие еще разговоры?
– Пойдем, обсудим экспедицию? – Владислав внимательно посмотрел на меня из-под очков. – Я тебе опишу вкратце нашу операцию, чтобы ты не думал, что вас на смерть посылают. Я тоже еду в этом поезде и на тот свет не тороплюсь. Операция будет завершена успешно, в этом я не сомневаюсь.
Я кивнул и поплелся за силовиком. Владислав вывел меня на улицу и без предисловий начал:
– Ну вот скажи, ты и впрямь думаешь, что мы вас на смерть посылаем?! Я же вижу, как ты отреагировал. Ну ответь!
– Вы поймите, Владислав, – я прикурил сигарету и посмотрел на проявившего необычное рвение силовика, – у нас набор на добровольной основе на стопроцентно смертельные задания – это нормальное явление. И когда добровольцев не хватает, тут такие беседы и проводят. Хотя в основном просто приказной порядок. Давно такого не было, но сейчас новая карусель. Я не боюсь погибнуть, но я не хочу голову зазря сложить. Авантюра с поездом себя не оправдает. Дважды уже пытались восстановить движение, но ни один поезд не вернулся, а северные не хотят с новгородскими отношения портить. Давайте честность на честность? Нет ведь никакого соглашения с новгородскими? Они никогда не согласятся впустить к себе остатки столичной власти. И это наша вина.
Владислав какое-то время молчал, затем развернулся и сделал несколько шагов в сторону штаба. Однако остановился, тяжело вздохнул, вновь подошел ко мне и заговорил ровным голосом:
– Андрей, ты прав, но мы просто не сказали ВСЕЙ правды. Завтра на железнодорожном комплексе вас введут в курс дела, а я тебе скажу сейчас. Соглашение с новгородскими есть. Но там не все гладко. Видишь ли, агломерат у них на две части разделился. Одна выступает за объединение и воссоединение страны, а другая... – Силовик еще раз тяжело вздохнул, словно сомневаясь, говорить или нет, но решился: – Ты прав, в том, что произошло, есть наша вина. Народ имел право судить власть, но былого не вернешь. Я всю жизнь с выродками на улицах боролся. Я за то, чтобы люди в моем городе жили по закону... Проблема в том, что линия железной дороги проходит через наших, так сказать...
–
– А что делать, Андрей?! – вспыхнул Владислав, до того походивший на медведя-пестуна, а тут вмиг превратившийся в злобного зверя. – У нас тут гуки с «сетами» по лесам бегают! Союз с Севером – единственный шанс выжить!
– Я выполню приказ. – Я выбросил истлевшую сигарету и протянул руку. – Можете на меня рассчитывать. Я не подведу.
– Спасибо. – Владислав ответил рукопожатием. – О первом сборе всей группы тебе сообщат в казарме. Подробную информацию узнаешь на инструктаже. До завтра.
Владислав коротко кивнул и пошел к штабу.
Глава 5
В казарме меня уже поджидал конверт с информацией о сборе добровольческой сотни. Быстро подсуетились. Всех добровольцев отпустили раньше, поэтому я тоже двинулся домой.
Когда я уже подошел к станции метро, за спиной раздался визг тормозов и противный гудок. Обернувшись, я увидел буквально светящегося Дэна за рулем своего драндулета. Друг приветливо помахал рукой и подъехал поближе, я двинулся к нему и уселся на заднее сиденье. Дэн посмотрел на меня через зеркало заднего вида и счастливо засмеялся:
– Мне рассказали уже! Вместе держаться будем!
– За что держаться-то?! – Я невольно улыбнулся, глядя на счастливого друга. – Дурак ты, мало кто вернется из этой экспедиции. Если вообще вернется.
– Я тебя понять не могу. – Дэн недовольно повернулся в водительском кресле и уставился на меня недоверчивым взглядом. – Ты боишься, что ли? Зачем тогда в казачью сотню пошел? Тебя никто не заставлял.
– Да ничего я не боюсь! – Я только скривился на этот самый дешевый из всех разводов. – Просто не нравится мне вся эта затея. Что-то с ней не так, у меня аж кошки на душе скребут. Не все там просто. Я сегодня в штабе был, на... хм... «беседе», так сказать. Так вот – тебе это тоже завтра на подготовке и инструктаже скажут, – мы не просто так едем. Там кроме нас еще целую армию задействуют, а наш бронепоезд будет эдаким клином, который мы новгородцам в горло воткнем. Союзники-новгородцы с нами, плюс питерские могут подключиться. Вероятность небольшая, но, может, присоединятся. Я не начальник, что там они будут мутить, завтра узнаем.
– Постой, – Дэн наморщил лоб, – а как же соглашение, перемирие? Дорога восстановленная...
– Да никто не ломал эту дорогу! – Мне стало даже неловко от наивности Дениса. – Новгородцы только нас ненавидят, а с Севером они активно торгуют и поддерживают друг друга. Железная дорога в полном порядке, это точно, не будут они ее взрывать – невыгодно. Сам понимаешь, что выжить одной области трудно. Там запланирован нехилый замес, сепаратистов будут давить.
– А ты откуда знаешь? – удивленно поднял брови Денис. – Ты что, в штабе планы и карты спер?