Агентство ТЕРРА
Шрифт:
Как-то раз один механик в порыве необоснованного доверия попытался объяснить ему это в терминах изогнутого пространства, но, израсходовав полдня времени и несколько бутылок виноградного вина кс ант и, с отвращением отказался от этой затеи в убеждении, что Форчун слабоумный. Будучи бескомпромиссным эмпириком, философия которого заключалась в том, что если что-то работает, оно реально, а если не работает, то и черт с ним, Форчун знал, что лучше не пытаться объяснять специалисту в области техники исторические процессы, которые позволяют ему понять взаимодействие сложных социальных сил с той
Канзасский сельский пейзаж был настолько мирным, а характер его мыслей — настолько абстрактным, что потребовалось на целых полсекунды больше, чтобы расслышать пронзительные крики, доносившиеся из-за дома Мостли, чем надо было, чтобы вернуть Ганнибала Форчуна в реальность 1966 года. Характер этих воплей начал быстро меняться от четко выраженных звуков ругани до столь же четких выражений удивления, когда, шумно импровизируя полет с помощью крыльев, Уэбли перелетел через конек крыши, стремительно бросился через лужайку и опустился на стоянку у обочины, где мгновенно принял форму кота и ввалился обратно через окно внутрь жемчужно-серого «ягуара».
– Ну? — спросил Форчун.
– Кошки, — ухмыльнулся Уэбли. — С большой вообще никаких проблем, но там еще оказались три кошки, которые разорвали бы меня на куски, если бы только дотянулись до меня когтями. Не люблю эти превращения перед незнакомыми, но они взяли меня в кольцо. Извини.
Форчун искренне рассмеялся:
– И это все, что ты разведал? Только кошки?
– Я рискую своей жизнью, — пробормотал Уэбли — а ты смеешься. Да, только кошки. Уроженки этой местности. Никаких признаков вневременных артефактов. В доме их несколько больше.
– Кроме мисс Мостли?
– Несколько больше кошек. Полагаю, семь или восемь. Женщина — одна.
– Настоящий кошачий храм! Интересно, она не египтянка?
– Пока ты будешь определять, я обожду тебя здесь.
– Нет, мой друг. Ты будешь мне там нужен.
– Тогда расстегни рубашку, и я залезу внутрь. С ужасом думаю, что будет, если они погонятся за мной.
– Оставайся как есть — не смей изменять ничегошеньки. Ты прекрасен, особенно для такой любительницы кошек, как Мэрилин Мостли.
С недовольным видом симбионт покорился, позволив своему напарнику взять себя на руки, когда тот вышел из машины.
Из-за дома доносились какие-то голоса, поэтому, не подходя к парадной двери, Форчун стал огибать дом. Там стало ясно, что один голос принадлежит молодой женщине в синей кофте и полосатой юбке, а остальные — кошкам. Женщина была вполне миловидна, небольшого роста и пропорционального сложения.
– Абсолютно не понимаю, почему вы не можете ужиться, Казанова? Где же ты, огромный котище? А ты, Скарлетт, что сидишь с таким невинным видом? Знаю, что бы ни случилось, зачинщицей, скорее всего, являешься ты, — слова легко скатывались с ее губ. — Ты тоже, Эмбер… что, ради всего святого, ты замышляешь? Из-за тебя бедный Казанова чуть было не потерял голову. Ладно, мой мальчик, все уже в порядке. Я не позволю им притронуться ни к одному твоему усу. Хороший кот. Хороший мальчик.
Пока она трещала, Ганнибал стоял и откровенно разглядывал ее. Особенно ему понравились длинные стройные
– Мисс Мостли? — спросил он. Молодая женщина вздрогнула и обернулась.
– Боже правый, а я и не знала, что вы здесь стоите. Немного рановато для нанесения визитов, поэтому вам придется извинить меня за мой внешний вид, но я действительно Мэрилин Мостли. Что вам угодно?.. О-о-о, какая кошечка, просто прелесть! — Девушка наконец заметила Уэбли, свернувшегося в глубок на руках у Форчуна.
– Кот, — поправил ее Ганнибал.
– Конечно. Как я могла допустить такую ошибку? Какой пушистый! — Она подошла поближе, чтобы повнимательнее рассмотреть псевдокота. Когда ее рука остановилась примерно в дюйме от его головы, Уэбли сузил глаза. — А как его зовут?
– Уэбли. А меня — Ганнибал Форчун, я из журнал «Астро». Я пишу статью об НЛО.
Руки Мэрилин Мостли взлетели к ее волосам, инстинктивно проверяя прическу. Под косынкой у нее были бигуди. Она быстро проговорила:
– Почему бы вам с Уэбли не обойти дом и войти через парадную дверь? А я за это время приведу себя в божеский вид, потому что сейчас у меня на голове, как и в доме, дикий беспорядок, но я всего на минутку, а затем мы сможем присесть и поговорить. Хотите кофе?
Она стремглав унеслась через черный ход и исчезла, прежде чем Ганнибал смог что-либо ей ответить.
Не прошло и минуты, и она, как обещала, открыла, парадную дверь. За эти шестьдесят секунд она успела сменить полосатую юбку, которая, как заметил Форчун, вполне могла быть и подолом ночной рубашки, на шорты из голубой бумажной ткани и белую блузку, украшенную крупными красными горохами.
– Устраивайтесь поудобнее, пока я приведу в порядок свое лицо, — пригласила она. — Страшно не люблю разговаривать с людьми, когда у меня такой вид. Я считала, что ваш брат журналист любит поспать… Все кошки на улице, поэтому, если хотите, можете отпустить Уэбли на пол. — И она исчезла в другой комнате.
– Не спускай с нее глаз, — прошептал Форчун, и симбионт последовал за ней.
Форчун отыскал стул и сел. Девушка не прекращая стрекотала через полуоткрытую дверь; Форчун рассеянно следил за ее болтовней, сконцентрировав основное внимание на самой комнате. В его руке был зажат небольшой прибор, которым он уже пользовался у Кимбалла. Он медленно вел поиск скрытых подслушивающих устройств, наблюдая за стрелкой, затем осторожно спрятал его в карман, довольный тем, что в непосредственной близости не обнаружил их.
– А вы уже разговаривали с шерифом Доддом? — спросила девушка. — Он звонил мне примерно час назад, чтобы извиниться за все то, что он сказал мне на днях, когда я сообщила ему о моей летающей тарелке. Некоторые люди просто ни во что не верят до тех пор, пока не увидят своими глазами. Здесь у меня сложилась репутация какой-то ветреницы, однако ведь шериф на самом деле символ ответственности! Понимаете, о чем я? Иногда я думаю, что он чувствует ответственность за все графство, — он ведь на самом деле был ко мне так внимателен с момента смерти моих родителей в прошлом году. Он считает немного ненормальной мою жизнь здесь в одиночестве в компании с кошками.